Agatico - форум любителей животных

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Agatico - форум любителей животных » Библиотечка » рассказы о собаках или........ записки сумасшедших собачников.........


рассказы о собаках или........ записки сумасшедших собачников.........

Сообщений 61 страница 77 из 77

61

Истории и сказки Ники Батхен

Старые раны
(серия: сказки старого зоопарка)

Собачий вой разносился над зоопарком. Страшный, долгий, полный смертной тоски – словно этой холодной октябрьской ночью пес оплакивал хозяина, друга или себя самого. Тревожно завозились в клетках разбуженные медведи, жалобно затявкали лисы, подала голос семья волков. Еще немного, и паника охватит зверей.

Сторож Павка первым прибежал к конуре. Поставив на землю «летучую мышь», он осторожно отстегнул цепь и стал гладить овчарку по мокрой горячей морде:

- Тихше, Джиму. Тихше. Все добре, собацю. Ми удома. Німці не застрелять. Не бійся. Мир. Мир.

Лохматый хромой пес заскулил виновато, лизнул руку товарища, сунул ему под мышку лобастую голову. Старший сторож дядя Рифат категорически запрещал брать собаку в сторожку, но Павка его не слушал. Места в узенькой деревянной будке с топчаном, покрытым старой шинелью, на двоих кое-как хватало. Паренек сунул псу сбереженную с ужина корочку кислого черного хлеба, махнул рукой на плетеный коврик подле топчана, закутался в шинель и уснул. Ближе к рассвету он заворочался, застонал, сжав кулаки, потом закричал в голос:

- Мамо, тату, танки у селi! Тiкай, мамо, тiкай!

Умный Джим моментально проснулся. Он старательно облизал щеки Павки, подергал его за рукав, поскреб лапой, приводя в чувство – так он будил раненых на передовой. Кошмар отступил, подросток вытер лицо и уснул до утра в обнимку с собакой.

…Джим родился в зоопарке перед войной. Его мать, Альма, сторожила клетки давно. Овчарку любили все – никогда не сбрехнет зря, не укусит посетителя или упаси боже ребенка. Но и чужих не подпустит, крошки хлеба украсть не даст.

Щенки удались на славу – толстенькие, голосистые, крепкие, с прекрасным аппетитом. Джим рос не крупнее и не сильнее братьев, но превосходил их любопытством, стремлением всюду сунуть черный кожаный нос. Внимательно осмотрев выводок, дядя Рифат решил, что оставит кобелька на смену стареющему Джульбарсу – грозный пес совсем потерял нюх и все чаще дремал на солнышке, взвизгивая и скуля во сне.

С малышом начали заниматься отдельно – выводили на поводке, к вящей зависти шумных братьев, приучали сидеть, лежать, подавать голос. Для серьезной дрессировки время еще не настало, но Джим старался вовсю. Особенно ему нравился молодой аспирант Ромочка – тот сажал щенка смирно, доставал кусочек копченой колбасы и декламировал:

Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.

На последней строке Джим протягивал аспиранту лапу и незамедлительно получал лакомство.

Жизнь смышленого пса переломила война. Сперва забрали Альму, а ближе к зиме Джима с братьями осмотрели чужие люди, запихнули в тесный вагон вместе с полусотней четвероногих новобранцев и увезли на фронт. Четыре дня разномастные псы лаяли, выли, разлизывали себя до крови. Проводники едва могли удержать их.

Курсы собаководства располагались в захолустном маленьком городке. Джим приуныл – новые люди обращались с собаками холодно, давали странные команды – тащить по земле катушку с проволокой, залезать под большие фанерные коробы, вынюхивать вонючую гадость в земле. И не играли с ними, не баловали, не гладили лишний раз. Через два месяца базовый курс закончился, собак проэкзаменовали и разобрали кого куда. Самых смелых стали учить подрывать танки, самых умных – подкладывать взрывчатку на рельсы, самых чутких находить мины в земле. Отличника Рекса похвалили и забрали в разведку. Джим остался одним из последних – он неохотно занимался, выл по ночам и показал себя так плохо, что прозвучало неприятное слово «выбраковка».

Пса пригрела санитарка Юля Митрохина – до войны она работала в ОСОВИАХИМе и научилась разбираться в собаках. Джима вместе с сенбернаром и парой дворняг забрали в медсанбат в санитарную службу. Девушка по мере сил уделяла время овчарке, занималась, прикармливала, выводила гулять, успокаивала, когда в небе над низкими крышами и тощими тополями с рокотом проносились бомбардировщики. Однажды ранней весной Юля с Джимом на часок выбрались в березовую рощу. Пес носился по рыхлому снегу, пугал синиц, дурашливо тряс головой, изловив страшную палку. Тихая Юля трогала стволы, прижималась щекой к влажной коре, гладила тонкие веточки. На курносеньком простоватом лице девушки играла улыбка. Словно и нет войны.

В апреле медсанбат выдвинули на передовую, к Воронежу. Колонна грузовиков попала под бомбежку. Казалось, что земля рушится, погребает под собой людей и машины. У толстяка сенбернара не выдержало сердце. Дворняги словно взбесились, они набросились на людей, исходя визгом и пеной, одну застрелили, вторая выпрыгнула и скрылась. Джим остался один. Распластавшись на вонючем полу трехтонки, пес отчаянно скулил, скреб лапами доски, словно надеясь процарапать выход наружу. Испуганная Юля обнимала его, дрожащим голосом нашептывая ласковые словечки. Когда взрывной волной сорвало брезент с кузова, девушка прикрыла пса своим телом. Джим почувствовал – человек защищает его ценой жизни. И навсегда подчинился хозяйке.

Он еще раз подвел Юлю – первый раненный, вытащенный им из окопа оказался мертвым. Пристыженный Джим навсегда запомнил каменную тяжесть тела и больше не ошибался. Ни взрывы, ни выстрелы не пугали овчарку. Он скатывался в траншеи, полз по грязному снегу и мокрой грязи, тормошил раненых и ложился рядом так, чтобы человек мог достать из сумки бинты. Если раненый не мог двигаться, Джим вытаскивал его к санитарам или звал Юлю. А потом полз дальше, не задумываясь о том, что рискует шкурой. Пару раз его цепляло шальными пулями, оба раза пес отделывался клоками выдранной шерсти.

Трижды спасенные люди оказывались врагами. Иссиня-бледный красавец офицер попытался застрелить санитарку, получил в лицо прикладом винтовки и замер навеки. А пожилого веснушчатого солдата и зареванного парнишку с пулей в бедре они с Юлей доставили к медсанбату живыми.

Месяц тянулся за месяцем, в войне наметился перелом. Захватчики откатывались назад, отстреливаясь и огрызаясь. Медсанбат кочевал с места на место вслед за линией фронта – Белгород, Харьков, широкий Днепр. Юля повеселела, напевала вполголоса, прихорашивалась и однажды даже накрасила губы. Редкими мирными вечерами она гладила Джима и обещала, что после войны заберет пса в город Калугу, к широкой реке Оке, вдоль которой так славно прогуливаться соловьиными вечерами. Они вдвоем поселятся в старом кирпичном доме с печкой-голландкой и палисадником, Юля окончит институт, станет детским врачом…

Медсанбат разместили у сельца Лошакова Гута. Стоял жаркий сентябрь, деревья едва золотились, но трава уже высохла. Сражение откатилось дальше, истоптанный луг вздрагивал. Зеленые жирные мухи носились в воздухе словно пули, раненые изнемогали, прося воды. Джим отыскал двоих, вздрагивая и прядая ушами всякий раз как вдали разрывался снаряд – «боги войны» затеяли перебранку. Третий раненый, большой грузный солдат, хрипло стонал и никак не мог справиться с застежками санитарной сумки. Джим вернулся за Юле,й и они вдвоем потащили неуклюжее тело.

Взрыва пес не осознал – вдруг стало темно и ужасно тихо, боль огнем охватила заднюю лапу. Солдата он больше не чувствовал. Джим жалобно заскулил. Юля успела – она всегда успевала. Осторожно, стараясь не причинять страданий, она перевязала пса и села рядом, прямо в траву. Джим увидел, что гимнастерка хозяйки испачкана красным, ленивые капли сочатся сквозь тонкую ткань, пятнают бок. Что хотела сказать Юля, он не услышал, но по движению руки понял – она посылает пса назад в медсанбат.

Приказ хозяйки должен быть выполнен… хорошие мальчики всегда слушаются… как больно! Упрямый Джим повернулся к Юле и толкнул ее носом – держись. Девушка поползла, ухватившись рукой за ошейник. Земля пахла смертью, жирные мухи налетели тотчас, заползали по кровавым пятнам, рот пересох. В одиночку Джим наверняка бы заполз в воронку отлежаться и набраться сил, но хозяйка нуждалась в помощи. Пальцы Юли разжались, она бессильно ткнулась лицом в вялый кустик полыни. Собрав последние силы, Джим ухватил девушку за воротник и поволок. Она оказалась почти невесомой – не то, что здоровые мужики. Если б не рана, Джим справился бы шутя. Теперь он еле двигался.

Когда санитары увидели их, Юля еще дышала. Пса и девушку на носилках отнесли в госпиталь. Старший хирург Уманский, тощий старик с мертвым лицом, прооперировал раненую и подписал документ – в тыл. Джим никогда больше не видел Юлю.

Его самого собирались отправить на «выбраковку» - лапа зажила, но пес стал хромать и плохо слышать. Санитары кое-как упросили начгоспиталя оставить героическую собаку, пока медсанбат не тронется дальше – фашисты окопались на дальнем берегу Днепра и сопротивлялись как проклятые. Джиму было плевать. Он отсиживался во дворе под навесом, скалил зубы на всех, кто к нему подходил, много спал и ничего не хотел. Иногда по ночам он выл в голос, только старший хирург мог его успокоить – садился на корточки подле угрюмого пса и рассказывал, что Юля наверняка жива и давно уже в безопасности. Джим не верил, но замолкал.

Капитан Добролюбов, в прошлой жизни аспирант Ромочка, оказался в медсанбате с пустячной раной – пуля чиркнула по щеке и повредила ухо. Крови много, опасности нет, сутки отдыха и назад на передовую. Джим учуял знакомый запах, но не подал виду. Ромочка сам узнал бывшего любимца. Он бесстрашно обнял пса, прочитал стишок про верного Джима, угостил душистой лендлизовской тушенкой, осторожно потрогал вздутый, еще не заросший шерстью шрам на бедре. Проходящий санитар предостерег –кобель злой, может цапнуть! Капитан задал пару вопросов. А потом отправился к старшему хирургу, узнать, можно ли что-нибудь сделать для бедной собаки.

Усталый до отупения Уманский нашел пару минут на беседу. Он согласился, что на фронте псу больше не место, его подвиг заслуживает большего нежели пуля в голову, но что ж тут поделаешь, молодой человек? Отправить в Энск? Через полстраны? Одного? Постойте-ка… собаке ведь потребен сопровождающий. А найдется ли в вашем зоопарке место для мальчика? Не шучу – дорожки мести, клетки чистить или кушать зверям варить? Хороший паренек, расторопный. И на фронте ему тоже не место.

…Павку Коваля медсанбат подобрал в сожженном селе под Харьковом. Сельчан согнали в клуб, привалили дверь бревнами и подожгли, кур и свиней побили, только невесть откуда прибившаяся вороная кобылка бродила по пустым улицам, да в теплом пепле безмятежно игрались котята. Из канавы кто-то стонал, санитары услышали и достали израненного, чуть живого подростка. Класть гражданских в военный госпиталь не полагалось, но Уманский протер очки и спокойно сказал начгоспиталя, что ребенка с операционного стола не заберут, пока он главный хирург. «Это легко исправить» - огрызнулся начгоспиталя. Уманский пожал плечами и не стал продолжать разговор – врачей на фронте все еще не хватало, а мальчику было столько же лет, сколько сыну в 41м году.

Вскоре жизнь Павки оказалась вне опасности, он окреп, и не имея привычки сидеть нахлебником рьяно принялся помогать в госпитале. Выносил утки, мыл полы, писал письма, таскал носилки, высоким и звонким голосом пел «Нэсе Галя воду». Учился стрелять из винтовки, метать ножи, кидать гранаты. И мечтал о том дне, когда окажется на передовой, сможет отомстить за родителей. Ему шел пятнадцатый год, но высокий подросток выглядел старше. Уманский несколько раз безуспешно увещевал Павку, и опасался, что тот однажды сбежит на фронт. Капитан Добролюбов дослушал рассказ и кивнул – пусть будет так.

Рядовой Павел Коваль страшно возмутился боевому заданию – отвезти в тыл пса-инвалида и остаться в зоопарке для прохождения дальнейшей службы. Он упрашивал, клялся, показал, как ловко кидает нож, но Уманский остался непреклонен. Детям рано идти убивать.

Джим покорно дал привязать веревку к ошейнику, покорно втиснулся в смрадный вагон и поехал домой. Попутчики наперебой хвалили красавца пса и его боевые заслуги, Павка тоже ощутил гордость – чай не дворового кобеля везет, а ветерана войны. Он ласкал Джима, трепал за теплые уши, выбирал мелкий сор из густой длинной шерсти, не ел сам пока не накормит собаку. В сердце подростка зародилась привязанность к одинокому существу – у них обоих никого не осталось. Понемногу и пес оттаял, стал приветливей и бодрее. Но кошмары ему все еще снились и новый человек не мог заменить хозяйку.

В зоопарке хорошо приняли Джима – старый Джульбарс полгода как умер, хорошую собаку поди сыщи. А вот мальчишке сперва не слишком обрадовались. Война все еще шла, еды не хватало, посетители не спешили полюбоваться на понурых животных. Но раз приехали – что поделаешь? Обустроимся как-нибудь. У дяди Рифата с тетей Ляйсан родилось семь пацанов, трое старших ушли на фронт, один погиб. Места в доме для сироты хватило, но и работать пришлось как взрослому.

Вместе с дядей Рифатом Павка обходил дорожки зоопарка, складские помещения, кухню, проверял замки на клетках, учился различать и понимать зверей. Джим хромал рядом, рявкая, если наглая рысь пробовала протянуть лапу сквозь решетку или старый волк нарочито облизывался при виде нового человека. Повадки зверья пес не забыл и баловать никому не позволял.

В мае небо покрылось сверкающими цветами фейерверков. Грохот снарядов напугал Джима до стыдно лужицы, но зареванный Павка успокоил овчарку – война кончилась, больше стрелять не будут. Летом начали возвращаться сотрудники, привезли и новых зверей – мартышек, тигра, пару верблюдов. Огромный морщинистый слон с маленькими умными глазками покорил Павку до глубины души – мешая русские и украинские слова парнишка долго рассказывал дяде Рифату про то как живая гора орудует хвостом на морде – цоп капусту и йист соби. Пожилой сторож улыбался и бормотал «якши» - ему нравилось, что новичок любит животных. Вскоре дядя Рифат разрешил Павке дежурить сутками самому без присмотра – молод, да ранний, справится.

Бездомный сирота почувствовал себя властелином огромной страны с прудами и перелесками, замками и угодьями, разношерстными подданными и их секретами. Дневная и ночная жизнь зоопарка оказалась совершенно разной, помимо учтенных зверей здесь жили голуби и вороны, ежи и крысы, приблудный лис, пара сычиков… и пяток страхолюдных созданий, о которых имели понятие разве что составители бестиариев. Впрочем, Павка быстро догадался, что с обитателями клеток порой все сложно. И это ему тоже понравилось. Он вел записи, фиксируя догадки и наблюдения мелким почерком с жуткими грамматическими ошибками, пробовал рисовать необычных зверей и птиц. Заметив рвение неофита, зоотехник посоветовал парню поступить в местный техникум, благо знакомство есть, и получить нормальное образование. Подумав немного, Павка отказался – он уже понял, что сторожа самые важные люди в стране.

О Джиме он конечно не позабыл, но стал уделять псу меньше времени – собачий лай порой пугал робких созданий и мешал наблюдениям. У овчарки тем временем появился иной интерес.

Дядя Рифат первым заметил неладное – обычно Джим не страдал отсутствием аппетита и дочиста вылизывал миску. Кормили в зоопарке скудно и если бы не паек, положенный служебным собакам, пришлось бы довольствоваться пустой кашей. А так в миске нет-нет да попадались кости и хрящи с кусочками мяса. И пес повадился делать запасы, таскать мясной паек в конуру. Приносил, засовывал внутрь и укладывался у входа, сторожко шевеля ушами. Дядя Рифат позвал Павку, парнишка оттащил пса, старший сторож заглянул в будку – и чуть не лопнул от смеха. На куске мяса всеми четырьмя когтистыми лапами стоял черно-белый котенок размером с варежку и свирепо шипел на непрошеного гостя. Под носом у котенка красовалось пятно – словно маленькие усы очень знакомой формы. Дядя Рифат ловко схватил малыша за шкирку и выволок на свет.

- Ну и злой же стервец! Павка, глянь – вылитый Гитлер.

- Бачу, дядя Рифат. Гитлер и есть. Відпусти його, пока мени собака не з'їла.

Джим и вправду ощерил клыки, рычание клокотало в широкой груди пса. Слава богу, что дядя Рифат не хотел обижать кота – крысы в зоопарке плодились и здравствовали, мохнатых крысоловов могучей местной породы завербовали и вывезли очищать от грызунов Ленинград. А малыш обещал вырасти знатным охотником… Котенок вывернулся, вцепился сторожу в палец, дядя Рифат выругался и разжал руку. Мохнатый стервец юркнул к собаке, уселся между передних лап и начал демонстративно вылизываться. Гитлер и есть!

На собачьих харчах кот рос быстро, из взъерошенной варежки с хвостом-щеткой превратился в роскошного зверя. Черно-белая шкурка лоснилась, длинные усы топорщились, желтые глаза смотрели на мир презрительно и спокойно. Охотник из Гитлера оказался хороший, первую крысу он задавил еще зимой и с тех пор регулярно украшал порог сторожки свежей добычей, доказывая, что не зря ест свой хлеб. К слову он обожал ржаные горбушки, ради них, презрев достоинство, становился на задние лапы и царапал передними воздух – угости, человек! До воровства со стола кот ни разу не унижался.

Пока Гитлер помещался в ладонях, пес ухаживал за ним как за щенком. Вылизывал, грел, воспитывал, мог и зубами прихватить за капризы. После первой успешной охоты зауважал. Джим прощал Гитлеру хулиганские выходки – напрыги из-за угла, охоту за пушистым хвостом, дурную привычку лупить лапой по носу, когда пес устраивался дремать на солнышке. В дождливые дни и снежные месяцы приятели спали вдвоем в конуре, кот мостился под боком у пса и тихонько мурлыкал. Ранней весной Гитлер пропал на месяц, вернулся драный, с разорванными ушами и шрамами на довольной морде. Дружба возобновилась.

На дежурства они выходили вместе – впереди маршировал Павка, следом вышагивал Джим, на его мохнатой спине, важно поглядывая по сторонам, ехал Гитлер. Внимательный кот первым замечал непорядок и начинал выть мерзким голосом, пес басовито лаял, сторож шел разбираться. Старенький дробовик, заряженный крупной солью, Павка с собой не носил – случайные пьянчужки и притаившиеся парочки разбегались от звонкого заливистого свистка, а грабители в зоопарк не захаживали… до поры - до времени.

Зима с сорок шестого на сорок седьмой выдалась холодной и малоснежной. Одичалые псы, волчьи вымески, злобные и бесстрашные, повадились резать скот в деревнях, забираться в хлева и овчарни, как делали всю войну. Вот только домой вернулись мужчины, обнаглевших хищников встретили вилами, топорами и выстрелами. Уцелевшие псы потянулись из лесов в город – к городским помойкам и задворкам, мягкотелым домашним шавкам и непуганым кошкам. Поговаривали, что пропадали и люди – припозднившиеся забулдыги, безногий нищий, сумасшедшая тетка из вороньей слободки.

В зоопарке погибли лебеди – самка повредила крыло и осталась зимовать на пруду вместе с самцом. Дядя Рифат спал крепко и не услышал гомона, а поутру на льду остались лишь перья. Следом кто-то вломился в курятник, изрядно проредив куриное поголовье. Спустя пару дней случился настоящий погром на складе – погрызли мясо, разорвали мешки с крупой, перепортили овощи. Пол был в собачьих следах. Услыхав об этом, временно исполняющий обязанности директора товарищ Шубин, толстенький мужичок, до войны бывший начальником птицефабрики, не придумал ничего умнее, чем обвинить Джима в бесчинствах. Собака фронтовая, контуженная, мало ли что ей в голову может взбрести. В расход его и взять нормального сторожевого пса, молодого, здорового. Павка с трудом сдержался, чтобы не обозвать начальника тыловой крысой. Хитрый дядя Рифат кое-как сгладил конфликт, но от греха подальше Джима посадили на цепь.

Оскорбленный пес выл, скулил и отказывался от пищи, Гитлер тоже вопил дурным голосом – кот чуял опасность. Ненадолго наступило затишье. Дядя Рифат раз-другой заводил разговор, намекая, вдруг пес и вправду учинил безобразие, уверенность Павки слабела. На обход территории он Джима больше не брал, но на всякий случай вешал на плечо старенький дробовик. Мало ли кто еще безобразит.

Выстрел и разбудил пса заполночь, превратив кошмарный сон в явь. Дробовик грохнул дважды и замолчал. Зато не умолкал страшный тягучий рев верблюдицы, перемежаемый скулежом, воем и злобным рычанием. Джим рванулся на помощь – цепь отбросила его назад к конуре. Рванулся второй раз, третий, извиваясь всем телом – и сумел выскользнуть из ошейника. Оглушительный лай раскатился по – держись, я уже иду. Следом за другом помчался Гитлер, распушив щеткой роскошный хвост.

В верблюжатнике шла настоящая битва. С полдюжины тощих свирепых псов окружили верблюдицу, хватая ее за ноги и отжимая от вопящего верблюжонка. Старый верблюд бесновался в соседнем вольере, колотился в решетку могучим телом. Три бродяги кидались на Павку, он с трудом отбивался прикладом дробовика. Раненая дворняжка отсиживалась в сторонке, визжа во всю глотку.

Не задумываясь, Джим бросился в бой, сшиб с наскоку одного пса, отбросил плечом другого. Он был крупнее и сильнее каждого из бродяг, и защищал своего человека. Но враги превосходили числом, на их стороне был застарелый мучительный голод. И чувство стаи, готовой биться плечом к плечу.

Оскаленный рыжий пес немногим меньше овчарки молча набросился на Джима, попытался вцепиться в глотку, но лишь разодрал шкуру. Косматый кобель прыгнул сзади, рванул за ляжку, толкнул, пытаясь повергнуть наземь. Пегая сучка, свирепо рыча, нацелилась рвануть брюхо – и получил на голову разъяренного Гитлера, все восемнадцать острых когтей. Перепуганная шавка заметалась, пытаясь сбросить кота и сея панику в стае. Тем временем Павка сумел взвести заевший было курок, пальнул в воздух и оглушительно засвистел. Бродяги поджали хвосты, попятились, подвывая. Торжествующий Джим перешел в контратаку… чтобы тотчас получить в грудь копытом. Верблюдица била не разбирая своих и чужих.

Уже знакомая вязкая тьма окутала овчарку, звуки заглохли, тело сделалось легким, боль утихла. Запахло мокрой землей и набухшими почками, талым снегом и голубыми подснежниками, солнечные ладошки коснулись промокшей от крови шерсти. Еле слышный голос хозяйки произнес: Джим! Джим! Хороший мой, храбрый мальчик! Пес вздрогнул – наконец-то она позовет «Ко мне!»… И пришел в чувство.

Упрямый Гитлер вылизывал другу морду шершавым, противно пахнущим языком. Павка метался между раненым псом и растрепанной сонной Фатимой Абделькаримовной – товарищ ветеринар, спасите нашу собаку! Покусанная верблюдица тяжело охала, старый верблюд рычал, дядя Рифат бранился по-татарски и только верблюжонок безмятежно причмокивал, присосавшись к материнскому вымени.

На удивление людям, Джим выжил, поднялся на ноги и окреп, но дышал теперь с присвистом, прежняя мощь ушла, и хромота из чуть заметной сделалась тяжкой. Из служебного пса он окончательно стал инвалидом. Павке некуда было его забрать – он ютился вместе с родными сыновьями дяди Рифата в небогатом и тесном доме. И пожилой татарин лишь цокал языком – по его разумению собаке следовало отрабатывать свой хлеб.

Ромочка, ныне Роман Валерьевич, вернулся в зоопарк вовремя. Он страшно исхудал, ходил с тростью и казалось вот-вот свалится. Однако у нового директора хватило сил и любви на старого пса. Как героя Джима перевезли на новое место в автомобиле, обеспечили мягкой лежанкой, сытной едой и заботой. Домработница Капочка, чуть заметно поджав красивые губки, выгуливала пса по утрам, директор находил время лишь вечером. Они с овчаркой хромали по улицам одинаково медленно, поддерживая друг друга. Дома директор самолично вытирал псу усталые лапы, гладил седеющую морду и с кривоватой усмешкой декламировал: дай, Джим, на счастье лапу мне. Пес улыбался, трогал колено человека, пихал его в ладонь мокрым носом и устраивался подремать – спалось ему все слаще.

В стране закрытых глаз шумела березовая роща, на разные голоса пели птицы, шуршали в траве проворные мыши. Ни единого взрыва, ни единого выстрела, ни единого ящика, полного злого железа. И красавица Юля в легком цветастом платье собирала ромашки, умывалась озерной водой, бросала палку – Джим, апорт! Хороший мальчик! Ко мне! Ко мне…

Кот Гитлер самочинно занял собачью конуру, громогласно противясь попыткам его изгнать. Так как он проявил себя крысоловом и храбрецом, сторожа не стали настаивать – работает и ладно. Крыс со временем действительно стало меньше, но умный хищник чуял в чем залог его благополучия и не изводил хвостатое племя под корень. Он исправно получал свой паек, исправно обходил по вечерам склады, по мере сил следил за порядком и пару раз здорово помог Павке – догадаться, что барсук подрыл сетку, а мартышка научилась вскрывать замок, сторож бы ни за что не догадался. По весне кот исчезал на месяц, возвращался ободранный, но непобежденный. Бывало, что приводил к миске черно-белых котят и делился пайком, пока маленьких крысоловов не разбирали добрые люди.

Однажды, вернувшись с обхода, Павке почудилось, что из конуры доносится неумелый писклявый лай. Миска оказалась вылизанной дочиста, взъерошенный, злобно шипящий Гитлер охранял вход и жестоко оцарапал сторожа за любопытство. Лишь через несколько дней кот позволил людям полюбоваться воспитанником – толстолапый, упитанный рыжеватый щенок заливисто тявкал и пытался схватить то за хвост, то за лапу приемного папочку. Одно ухо у кобелька уже стояло, другое свисало набок придавая лохматой морде потешный вид. Назвали пса конечно же Джимом. И еще много лет посетители зоопарка любовались на странную пару. По аллеям гордо шествовал здоровенный косматый двортерьер в дорогом красивом ошейнике, а на спине собаки сидел черно-белый кот, выражением морды донельзя похожий на Гитлера.

Павка же потихоньку сделался Павлом, дядь-Пашей, а там и Палычем, самым сведущим, внимательным и молчаливым из людей зоопарка. Если нужно узнать – чем кормить детеныша саламандры, почему у дракона плохо режется пламя или как приручить тэнгу – смело спрашивайте. Палыч ответит. Может быть. Если захочет…

0

62

ГРЕЙ

Больно! Как же больно… Невозможно дышать… Молодой мужчина шатаясь добрел до лавочки в сквере и присел, пытаясь отдышаться и унять боль, которая каленым стержнем пронизывала все тело.

Но она не отступала, вгрызаясь в каждую клетку. Мужчина попытался сделать глубокий вдох, но боль нанесла еще один удар и тело обмякло… Он уже не увидел людей, столпившихся вокруг, не услышал звуков сирены Скорой и голосов врачей, спешащих на помощь.

Свет… Откуда он? Такой мягкий и теплый. Где я? Боли нет. Да и тело такое невесомое. Мужчина пытался оглянуться, но вокруг клубился легкий туман. А потом он увидел собаку… Большая овчарка шла к нему, неслышно ступая мягкими лапами. И мужчина узнал его! Это был Грей.

— Здравствуй, Хозяин.
— Грей? Ты? Но…как ты меня нашел? И почему ты разговариваешь со мной? Я сплю?
— Здесь все могут разговаривать и понимать друг друга. Нет, Хозяин, ты не спишь. Ты умираешь. А я умер уже давно. Там, на той дороге, где ты выбросил меня из машины.

И мужчина вспомнил то, что старательно пытался забыть все эти годы. То страшное и черное, что душило по ночам. Предательство!

— Вижу, что не забыл… Помнишь, как разозлился на меня, старика? Как трясясь от бешенства запихнул в машину и повез за город? Как оставил меня на дороге и уехал, не оглянувшись? Помнишь… А я ведь не виноват, что постарел и стал раздражать тебя.

Пес тяжело вздохнул и лег.
— Грей, я был уверен, что тебя подберут и ты найдешь новый дом!

— Не ври самому себе, Хозяин! Так ты успокаивал себя, оправдывая то, что сделал. А я… Я долго бежал за машиной, но не догнал тебя и потерял след. Старый нос и больные лапы подвели меня. Тогда я побрел на прежнее место и стал ждать, когда ты вернешься за мной. Я верил, что ты обязательно вернешься за своим Греем. Я верил тебе и любил так, как могут любить только собаки!

И очень волновался, как ты там один, без меня! Некому принести тебе тапки, разбудить утром, лизнув языком, помолчать с тобой, когда грустно. Но ты все не возвращался. Каждый день я метался вдоль дороги, боясь, что ты не увидишь меня! А потом меня сбила машина… Я не сразу умер там, на обочине. Знаешь, что я хотел больше всего в тот миг, когда жизнь уходила из меня?

Увидеть тебя, услышать твой голос и умереть, положив голову тебе на колени. Но последний мой вздох услышала только холодная лужа.

А знаешь, нас ведь тут много таких: выброшенных за ненадобностью, замерзших на пустых дачах, заморенных голодом, убитых ради забавы… Вы, люди, часто бываете жестоки. И не хотите думать, что за все придется платить!

Мужчина опустился на колени перед собакой. Тело опять пронзила боль. Но это была боль от осознания содеянного ужаса своего поступка. Колючие слезы резали глаза и не приносили облегчения.

— Прости меня, пес! Прости!!! Собаки могут любить и прощать! Прости, хоть я этого и не заслуживаю!

Старый пес кряхтя подошел к человеку. Хозяину, которого любил всегда.
— Я простил тебе мою смерть. А вот тебе еще рано умирать. Плачь! Твои слезы – твое искупление. Я попрошу за тебя. Теплый язык коснулся щеки, большая лапа накрыла руку мужчины.
— Прощай…

В реанимационном отделении врачи бились за жизнь молодого мужчины. Обширный инфаркт. Но все усилия были напрасны. В 18:30 зафиксировано время смерти. Сердце остановилось. Конец…

Тишину реанимации разорвал крик медсестры: «Слеза! На щеке слеза! Он плачет!»
— Адреналин в сердце!..
— Дефибриллятор!…
— Разряд!…
— Еще разряд!!!

Ровная линия на экране монитора дрогнула и выгнулась слабой, но такой жизнеутверждающей дугой…

Месяц спустя молодой мужчина стоял на пороге клиники. Он жив, и даже осенний дождь не может испортить счастье возвращения. Его спасение врачи называли не иначе, как чудом! Выйдя за ворота больницы, мужчина неспешно направился в сторону дома. Он шел, погруженный в свои мысли, когда под ноги ему выкатился грязный и мокрый клубок, оказавшийся щенком.

— Привет, малыш! Ты чей?

Весь внешний вид щенка говорил о том, что он ничей и отчаянно нуждается в помощи. Мужчина поднял малыша с земли, сунул за пазуху и заботливо поправил торчащее ухо.

— Пойдем домой,… Грей!

Старый пес, окруженный легким белым туманом, положил голову на лапы, устало вздохнул и прикрыл глаза. Он спас в человеке Человека!

0

63

ПОСЛЕДНЯЯ СОБАКА
Петр Иванович по старой привычке встал рано. Он обычно гулял с Греем в это время. Теперь гулять было не с кем. Петр Иванович оделся и пошел по обычному маршруту. Он шел и думал о тех 14 годах, прожитых вместе с Греем. Под ногами шуршали желтые подсохшие листья. Когда то они договорились с женой, что это будет их последняя собака. Тогда им было по 60, а Грею 5 месяцев. Щенок был таким трогательным и толстолапым, неугомонным, любознательным и талантливым. А теперь все это закончилось. Петр Иванович развернулся, и побрел к дому. Навстречу ему шла девушка, почти девочка, рядом с ней прихрамывал немолодой пес с седой мордой.
- Ваш? – спросил Петр Иванович.
- Нет, - ответила девушка, - в соседней квартире мужчина умер, а овчарка осталась. Родственники дали две недели, что бы его пристроить, иначе усыпят или выкинут. А Джек уже старый, ему 10 лет, и старик никому не нужен. Вот, захожу в 11 квартиру, кормлю его, и выгуливаю. Пробую пристроить.
- Удачи Вам, - сказал Петр Иванович, и пошел дальше.
Весь день он думал о старом Джеке, но так и не решился поговорить с женой. Проворочался ночь, и заснул под утро. Он проспал дольше обычного, а когда встал, жены не было дома. На кухне лежала записка: «ушла в магазин». Петр Иванович решился, быстро оделся, схватил поводок Грея, и почти побежал к тому дому, где встретил девушку. Сентябрьский дождь барабанил по зонтику. Он позвонил в квартиру. Ему открыла стройная женщина.
- Я насчет собаки. Говорят, Вы собаку отдаете? - спросил Петр Иванович.
- А я его выкинула, - ответила женщина, - вот еще, только псины мне здесь не хватало.
- Но Вы же говорили, что даете 2 недели.
- Да мало ли, что я говорила. Надоел, жрал много, и спать на диван лез. Если уж он так Вам нужен, поищите возле дома, я его на улицу выставила.
Петр Иванович обошел вокруг дома, пробежал по кварталу, собаки нигде не было.
- Старый, долго на улице он не протянет, - подумал Петр Иванович, - надо надеть куртку и пойти поискать.
Петр Иванович уже почти дошел до своего дома, когда позвонила жена.
- Петенька, ты только не ругайся пожалуйста, не ругайся.
Опять какого ни будь бомжа накормила, или кота с дерева сняла, - подумал Петр Иванович.
- Да говори уж, - сказал он.
- Ты знаешь, я шла из магазина, а он сидел во дворе, через 2 дома, прямо под дождем. И записка лежала: «забирайте, не нужен», и папка с его документами. Я знаю, Петенька, мы договорились. Но он же седой, как и мы. Ты только не сердись, Петенька.
Петр Иванович посмотрел вперед. Под струями дождя, метрах в 20, стояла его жена. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой – телефон. Джек сидел у ее ног. Петр Иванович побежал к жене. Ее седые волосы были мокрыми, очки совсем запотели. Он поцеловал ее холодные щеки, и взял покупки.
Втроем, под проливным дождем они пошли домой.

0

64

КАК ДВА ВРАГА ЩЕНКОВ СПАСАЛИ
Лет так десять назад жил у нас в подъезде сосед дядя Миша. Пожилой уже, но, несмотря на это, каждое утро в любую погоду, он выходит гулять со своим дряхлым Айком. История появления этой собаки в нашем доме необычная.

Михал Палыч, тогда ещё пятидесятилетний, но уже одинокий водитель троллейбуса, из пригорода с рыбалки возвращался, когда на его глазах трагедия произошла, чья-то собака, уже на сносях, под машину попала. Подбежал дядя Миша глянуть, что с ней, жива ли, да от удара роды начались. Оказался он у дороги с новорожденными и их погибшей матерью. И что делать?

Обтёр щенков, завернул в тельняшку, за шиворот сунул, а сам на мотоцикл и до дома. К трём часам ночи только добрался, с таким грузом не разгонишься. Кутят-то притащил, а чем кормить, как выхаживать не знает. Всех соседей обежал, нас тоже поднял. Не до деликатности в такой ситуации.

И жил в нашем подъезде Виталий, недавно въехал. Колоритная личность лет двадцати, типажа в середине девяностых весьма распространённого. Со всем подъездом в контрах – то за парковочное место бьётся насмерть с тем же Михал Палычем, то с бабусями у подъезда из-за своей крокодилины лается. «Крокодилина» – это бультерьерша, бабки местные её так окрестили, хотя, на мой взгляд, Клотильда была на редкость обаятельна. На Виталии цепочка с палец, на Кло в полтора, несмотря на щенячий возраст.

Вот к этому субъекту, единственному собаковладельцу нашего дома, в четвёртом часу и вломился дядя Миша, несмотря на то, что их последняя встреча чуть кулачным боем не закончилась. По подъезду сначала разнёсся трёхэтажный мат, поднятого не вовремя «быка», а через десять минут от дома отъехал чёрный джип. Резко так отъехал. Тут уж не до сна всем стало – куда это их понесло?

Вернулись они в седьмом часу. Мы как раз с сыном замешкались у подъездной лавки, пересчитывая лопатки-формочки, перед походом в детский сад. Вывалились мужики из машины почти без сил. Михаил Павлович осторожно прижимал к себе коробку, то и дело заглядывая внутрь. Даже дыхание задерживал. Сели, закурили.

- Ты, Миха, если что достать не сможешь, то сразу ко мне. Сашке за четыре визита вперёд заплачено, – бубнил Виталик.

- А как же я на работу? – дядя Миша вспомнил-таки, что кроме щенков у него ещё и другая жизнь имеется, времени требует.

- Не парься. С ними Ленка моя посидит, – «бык» сплюнул и вразвалочку пошёл в подъезд, оставив на лавке усталого от нервов Михаила Павловича.

Он позволил мне одним глазком глянуть на виновников ночного переполоха – на дне коробке, на слое байки лежали комочки и тихо попискивали, мамку искали.

«Сашка», средних лет ветеринар, приезжал раз в неделю, осматривал пациентов. Когда малыши подросли чуток, то их пристроили в хорошие руки. Только Айка Михаил Павлович себе оставил, очень уж по сердцу он пришёлся.

Присмотрелись мы к Виталику поближе… а ведь ничего человек оказался, специфический, конечно, но неплохой. Они с дядей Мишей долго потом приятельствовали.

0

65

Собачий нос. Его тоже, оказывается, можно запомнить

Собака пришла и забралась в будку к Вольфу. Огромный пес был растерян... Прогонять жалкую и робкую бродяжку было как-то, не по собачьи, что ли. Геройства бы это ему не придало.

Собака долго шуршала там сеном, которое лежало под толстой подстилкой, на какое-то время затихла, а потом вдруг заголосила. Жалобно, тоненько и так пронзительно, что Вольф заметался на своей цепи. Желая помочь, он сунулся было в нутро темной будки, но быстро выдернул морду обратно. Собачка рожала...

Вольф охранял задний двор, вернее даже "заднее" поле, на которое уже который год высаживался картофель. Забор был чисто символический, большущей собаки на длинной цепи, вполне для охраны хватало.

Хозяева обычно наведывались два раза в день, чтобы убрать, накормить и налить свежей воды, а сами с утра до вечера пропадали в теплицах. Новый жилец в их саду-огороде оставался незамеченным долго.

Родилось два щенка... Собака выбиралась из будки, только затем чтобы поесть, да на доли секунды сбегать за кустики. Вроде бы хорошая мать... Но когда щенки начали расползаться, собака, убежав в кустики, больше не возвращалась.

Вольф был обескуражен... Он уступил свой дом, делился едой, не позволял себе даже рыкнуть на эту собаку, а она свои заботы оставила на него. Он долго наблюдал за поскуливающими щенками, а потом забрался в будку и лег рядом с ними. Только скрывать деток долго не удалось и хозяева унесли их, не обращая внимания на возражения Вольфа.

*****

Карат весело бежал рядом с хозяином, он был всегда рад длительной прогулке – энергии в нем было столько, что вполне пес мог ею делиться. Почувствовав впереди чужую собаку, Карат на мгновение замер... Кобель!!!

Строгий окрик хозяина не смог удержать его на месте и пес, горя "праведным" гневом, мчался со всех лап на разборки. Он не стал разводить церемонии и с разбегу сшиб с ног пожилого, крупного пса.

****

Вольф извернулся и сумел устоять на лапах... Хозяин был уже далеко, Вольф был сам виноват, замешкавшись на полянке. Оставалось надеяться на свой опыт и более крупный размер.

Молодой собакен почти вплотную приблизил к его морде свою, с жутким оскалом и впечатался своим носом в его, черный и подрагивающий от возмущения.

А потом... Глаза Карата приняли осмысленное выражение, напряжение в лапах спало и он, замахав вдруг пушистым хвостом, прижался шеей к этому черному носу, поскуливая в знак приветствия и извиняясь.

Он узнал этот нос... Нос помогал, утешал и был когда-то игрушкой. Уткнувшись в него крутым лобиком, Карат засыпал, покинутый мамой. А потом он скучал... Человеческие руки дарили тепло и заботу, но этого носа и колючей собачьей морды Каратику так не хватало – он запомнил их навсегда.

*****

Вольф удивился... Бывшего щенка, он конечно, не вспомнил. Вольф отодвинулся от странного пса и побежал вслед за ушедшим хозяином. Карат провожал его радостным взглядом и безропотно дал себя пристегнуть к поводку.

Еле передвигая лапы, он тащился за хозяином, оглядываясь и выворачивая шею. Ему так давно хотелось уткнуться еще раз в этот "любимый" нос и так было стыдно, что при встрече они едва не подрались.

0

66

КРАСАВЧИК
В ветлечебницу ворвался шумный и взволнованный клиент: «Ребята, помогите. Я тут собаку хорошую сбил. Сама под колеса бросилась…».
Аккуратно уложив пса на кушетку, группа специалистов принялась за дело. Пес был в сознании и почти совсем не издавал жалобных звуков, просто растеряно смотрел в глаза каждому, кто старался ему помочь. Это была великолепная легавая собака породы курцхаар.
К счастью, у пса не оказалось серьезных повреждений и получив изрядную дозу антишоковой терапии, устало и безнадежно опустил морду на лапы.
Клиент взмолился: «Я все оплачу. Только разрешите оставить собаку у вас. Я очень тороплюсь. У меня работа. А вы дайте объявления. Хозяин найдется. А если не найдется, то ее обязательно кто-нибудь заберет. Такую замечательную собаку не могут не забрать». На том и порешили.
Красавчика оставили в клинике. Утром во всех читаемых газетах и по радио была распространена информация о потеряшке. Звонков и визитов с желающими приобрести друга было много. Мы тщательно записывали телефоны возможно будущих хозяев, но упорно продолжали ждать истинного. При этом рассуждали:
— А вдруг какой-нибудь охотник скажет, что моя. Как поверим? Собака послушная. За любым пойдет.
— А. И проверять не будем. Отдадим. Да и все.
Пес прожил в клинике почти неделю. По ночам пес подвывал и даже умудрился погрызть упаковку систем для внутривенных инфузий. Днем Красавчик вел себя прилично. Выходил на улицу без поводка по первому же требованию с грустно опущенной головой. Делал свои собачьи дела и нехотя возвращался назад. Ел без аппетита, но, все-таки, ел.
Наконец-то, объявился ОН. Истинный. Мужчина средних лет вошел в клинику, вежливо поздоровался, вздохнул, присел без приглашения, как будто его уже совсем не держали ноги и тихим голосом спросил:
— Мне сказали, что мой пес живет у вас. Это правда?
Мы переглянулись. Пес был в другой комнате.
— А какой он у вас? Опишите. И кто вам сказал, что он у нас?
— Да я его уже несколько дней ищу. Пока я с приятелем беседовал, рванул за сучкой и
с концами. Ходил по ветлечебницам. Вот в одной сказали, что у вас есть потеряшка.
Наш посетитель подробно описал приметы друга, и все приготовились лицезреть трогательную встречу.
Встреча была действительно душещипательной. Пес, увидев сидящего хозяина, практически, ахнул. Это был какой-то необыкновенный" вскрикохлип". Положив голову хозяину на колени, пес торопливо принялся рассказывать хозяину о своих неудачных приключениях:
— Вау-вау, вау-вау-вау-вау-ва-ва-ва. Вау-вау, вау-вау-вау-вау-ва-ва-ва…
И все это вперемешку со стенаниями и вздохами. Пес торопился рассказать хозяину о своей неудачной встрече с подругой своей мечты. И как неожиданно все произошло. И как таинственные запахи вскружили ему голову, и он, забыв о своем хозяине, рванул, влекомый инстинктами продолжения рода собачьего, вслед за ветреной особой. И о том, как эта «дама» бросилась в самый неподходящий момент через дорогу и ее пришлось догонять. Потом — удар по голове… И какие-то чужие люди, чужие руки, чужая еда, чужой дом. И как он боялся, что хозяин его не найдет…
— Ладно. Я понял. Иди в машину. Я сейчас.
Собака мгновенно рванула к дверям. Мордой открыла незапертую дверь кабинета. Толкнула лапами дверь, ведущую на улицу. Открыла переднюю дверцу старенького Жигуленка и уселась на переднее сиденье как первоклассник на уроке по стойке смирно.
Хозяин, поднял на нас полные слез глаза и спросил:
— Сколько я вам должен?
Все свидетели, еле сдерживая свои эмоции и пряча свои глаза, только отмахнулись от него:
— Да идите уже отсюда. Сил нет на вас смотреть.
И один из докторов, внезапно вспомнив предыдущие рассуждения сотрудников о предстоящей встрече с хозяином, выпалил:
— А вы говорили, как мы узнаем настоящий хозяин или нет? А вот так и узнаем…
И решительно смахнул слезу.

29.07.2019 г. Lola M.

0

67

ГРОМ
Он был привязан словом. Хозяин сказал : - "Ждать" и Гром ждал... Ночь сменила день, а он продолжал ждать, никуда не уходя с указанного места. Ветвистое дерево на пустыре укрывало его от парящего солнца, но вот пить захотелось нестерпимо уже на вторые сутки.

И словно услышав безмолвную собачью молитву, хлынул дождь. Пес быстро утолил свою телесную жажду, но жажда души осталась неутоленной, а дождь все лил и лил, заливая все вокруг и даже густая листва спасительного дерева не спасала - там образовалась огромная лужа.

Недалеко виднелась крыша самодельной беседки, но Гром не мог покинуть своего места, ведь хозяин сказал "Ждать"... Ведь если он проявит слабость и скроется от холодных и мокрых струй, то хозяин не найдет его - этого Гром допустить не мог. Он был привязан... Привязан крепче самой крепкой цепи - он был привязан словом.

Снова солнце, а с ним пришел голод - несколько дней Гром заглушал его, вернее, пес его даже не чувствовал. Проходивший мимо мужчина протянул ему круассан, но Гром отвернулся... У чужих брать нельзя. Дети угощали его мороженным и шоколадом, но собака лишь глухо ворчала и уползала за ствол, сглатывая липкую тягучую слюну - он был так воспитан, еда - только из рук хозяина.

Четвертые сутки близились к концу, Гром продолжал ждать... Он прокручивал в голове последнее слово и интонацию: - "Ждать" - было сказано строго и с сожалением, вздох, прикосновение к прижатым ушам и взгляд, кинутый в полуобороте... Все как-то не так... Но хозяин сказал - "Ждать"!

Клацнув зубами поймал комара и покрутившись на месте, свернулся калачиком. Шаги... Женщина, она стоит рядом и ставит рядом с ним пластиковую миску. Там суп и размокшие куски хлеба - запах сводит с ума...

Гром заскулил и лежа стал отползать, оставляя за собой тягучие нити слюны, цепляющиеся за травинки. Женщина не уходила, наоборот, она сделала шаг и протянула руку. Гром подскочил и поджав трепещущий хвост, стал лаять. Но угрозы не получилось - лай звучал визгливо и жалобно.

- Ладно, я отойду, а ты ешь... - Шаг, второй - женщина отступила.

Гром засунул нос в землю, но аромат супа настиг его и там. На полусогнутых лапах он подошел и начал лакать, в упоении забываясь и хватая густую жидкость всей пастью. Он вылизал миску и в приступе раскаяния заскулил - он нарушил запрет, у чужих брать нельзя...

Он продолжал ждать, а его навещала лишь женщина и пес больше не был гордым - он ел. Гром рычал на нее, не подпускал, но ел, презирая себя за это. Она звала за собой, он огрызался. Принесла ошейник с поводком - Гром взрычал грозно и громко, никому он не даст к себе прикоснуться.

Она сдалась и больше не приходила. Гром ждал, уже не понимая, кого именно, в его мыслях смешались она, хозяин и он пристально вглядывался в ту сторону, с которой обычно появлялась она. И она появилась... Через два дня, с пустыми руками. Она присела, оказавшись с ним на одном уровне, тихо заговорила:

- Я долго думала, это твоя жизнь. Твоя и того, кто тут тебя оставил, не просто же так ты сидишь тут, абсолютно свободный, привязанный только словом. Я пойму тебя, но если ты выберешь не меня, то больше не появлюсь. Я не обязана ходить и утешать тебя - чужого и неблагодарного... Если ты выберешь меня, то все изменится, я обещаю. Так что выбирай.

Она поднялась и похлопав ладонью по бедру - призывая, пошла медленно прочь. Гром заметался - он десять дней ждал, ждал верно и преданно, он готов был ждать вечность, если бы знал, что точно дождется, но вот этот последний взгляд, взгляд сказавший то, что перекрыло слово - "Ждать", но Гром все эти дни отказывался верить.

Он метался и думал, а женщина удалялась. Бросив последний взгляд на слежавшуюся траву под стволом, где он провел эти дни, Гром побежал, за минуту догнав ее. Прикасаясь боком к ее ногам, он шел рядом. Ласковая ладонь прикоснулась к ушам и застыла на лбу - хвост дрогнул и пришел в движение.

Они шли рядом, крупный пес, держащийся зубами за ладонь и женщина, которая не смогла пройти мимо. Слово больше не держало Грома и он выпустив ладонь из пасти, стал крутится рядом, пританцовывая на длинных лапах. Он не знал, куда они идут, но он верил ей, верил всеми силами своей верной собачьей души.

0

68

СЛЕПАЯ ЯРОСТЬ

Мама с Юлькой приехали на дачу под вечер. Их ждали. Бабушка накрывала стол на терраске, пес Гришка радостно толкался возле ворот.
- Ну вот, хлеб забыли купить, - огорчилась мама, доставая из машины сумки с продуктами.
- Я в местный магазинчик сбегаю, - с готовностью откликнулась Юлька. - Десять минут туда и обратно.
Юльке повезло, магазин еще работал. Она взяла буханку и поспешила назад. В ста метрах от дома дорогу перегородили два подвыпивших парня.
- О, привет, красавица! Пойдем-ка с нами на речку прогуляемся. Посидим, выпьем, поговорим...
Юлька молча попыталась их обойти, но безуспешно.
- Отстаньте, я кричать буду!
- Да ори, сколько влезет, никто не услышит, - загоготали парни.
Один из них схватил Юльку за локоть и потащил в проулок, ведущий к речке.
- Мама! Гришка! - закричала девушка и уцепилась за забор.
Парни схватили ее уже вдвоем. Юлька изо всех сил сопротивлялась. Внезапно в этой свалке появился кто-то четвертый. Парни от неожиданности резко отпрянули в сторону. И застыли на месте от ужаса. Перед ними, заслоняя собой девушку, стоял здоровенный страшный пес. Пасть оскалена, шерсть дыбом, жуткий взгляд голубых глаз направлен куда-то между ними... Выставив перед собой руки, парни попятились назад.
- Все, все, мы уходим, - заикаясь, пробормотал один из них.
Когда подоспела взволнованная мама, их уже и след простыл.
- Что они тебе сделали?
- Ничего. Гришка спас, - кивнула Юлька на собаку.
И разревелась. Точь-в точь, как тогда, восемь лет назад...

...В тот день они пришли к ветеринару со своей старой собачкой на прививку. Ветеринар принимал женщину с маленьким щенком.
- Не пойму, что с ним, - озабоченно говорила она. - Странный щенок какой-то.
Ветеринар осмотрел пациента и с сожалением посмотрел на хозяйку.
- Он слепой. Слепой от рождения.
- Вылечить можно?
Ветеринар развел руками. Женщина ненадолго задумалась потом со вздохом произнесла:
- Тогда усыпите его. Зачем всем мучиться? Сколько это стоит?
Ветеринар назвал сумму. Женщина оставила деньги и быстро ушла. Щенок неуклюже ползал по полу, пока не уткнулся в Юлькину ногу. И сел рядышком.
Юлька разревелась. Она понимала, что значит "усыпить". У мамы тоже слезы на глаза навернулись.
- Не надо усыплять щенка , - решительно сказала она. - Мы его себе забираем...
Так началась Гришкина история. Сейчас почти круглый год он живет с бабушкой на даче. Несмотря на физический недостаток, он хорошо ориентируется и в доме, и на участке, а еще знает дорогу в магазин и на речку. И его хозяйки ни разу не пожалели, что когда-то спасли маленького слепого щенка.

0

69

Года три назад мне почти ежедневно приходилось мотаться в Гусь-Хрустальный район Владимирской области. В один день, на трассе районного значения на дороге стоял «Нива», а рядом с ней мужик в камуфляже махающий рукой с просьбой остановится.
-Слышь, друг, ты собаку не видел? — вопросительно произнес он и описал приметы.
-Нет! — заверил его я, — не встречал, потерялась что ли?
-За зайцем погналась, сутки почти нету! — сокрушенно махнул он рукой.
-Так может дома уже? — дал я ему надежду.
-Да ты что, я же в Балашихе живу, какой дома?
-А что, особо породистая? — выяснял я причину такого беспокойства, — дорогая что ли? — пробивалась чисто коммерческая жилка.
-Да причем здесь это?! Да она, она... Она член семьи, понимаешь?!
Я понял, не дурак, тем более что в его глазах светилась такая тоска и печаль, что мне поневоле захотелось чтобы мои дети так же обо мне беспокоились.
-Ладно друг, давай номер телефона, если где увижу или узнаю позвоню обязательно! — заверил его я.
Возвращался я почти через сутки, машина все еще была на дороге, правда сместилась на несколько километров. Здесь я уже остановился сам, через какое-то время и мужичок тот из лесу вывернул. Осунувшийся, похудевший, небритый.
-Так и не нашел? — вместо приветствия начал я разговор
-Нет! Самое страшное если вдруг где в капкан или петлю попала, с голоду ведь помрет или от боли! — со слезой в глазах, ответил он.
-Сам то что ешь, пьешь?
-Да у меня то кое что есть, да и в магазин я всегда смотаться могу, а как она там? КАК!!!
После этих слов у меня тоже возникло неподдельное желание ломануться в лес и искать эту собаку. Но кто нибудь из вас видел «муромские леса», говорят, что именно в них совершил свой подвиг Иван Сусанин. Но думы про собаку не покидали меня еще дня три и я не выдержав позвонил, номер-то он мне давал.
-Нашел? — после здрасти, произнес я. — собаку нашел?
-Ты не поверишь, она сама домой пришла. Сама!!!
-Как домой?! — опешил я, — ты же говорил, что в Балашихе живешь?
-Вот туда и пришла, вчера вечером пришла! Я из подъезда выхожу, а она сидит!
-Что и зайца принесла? — все еще не веря его словам, ляпнул я не понять что.
-Не, зайца не принесла! — хохотнул он, — дорога то дальняя, видимо в дороге и перекусила!
Так я к чему все это рассказал, да к тому, что если вы зайдете в Яндекс карты и по прямой прикинете линейкой, то там верст двести будет, а она дошла и дом нашла. И это потому, что она ЧЛЕН СЕМЬИ, точно я вам говорю. И какой у них там в головах или еще где, стоит навигатор, только им и известно. Но хороший это точно, природу-то мы своими дорогами, машинами и прочей хренью изменили довольно сильно, а он работает, но главное при этом все же быть членом семьи, знать, что тебя там любят и ждут. Поэтому с того дня, я не очень то верю, в слезные истории, что кошечка или собачка в одном городе потерялась. В десяти шагах от дома. Да она может просто туда идти не хочет.

©хз

0

70

КУТЯ

Чьи-то руки вынули его из теплого загона, где спала его мать и братья с сестрами. Он слышал, что именно про него всегда говорил хозяин, положив ему на голову руку – это такой нос, каких не было.

И вот сейчас его вытащили, оторвали от мамки. Щенок, моргнув голубыми глазами, стал плакать. Мама заволновалась, откуда-то снизу раздался ее голос. Но хозяин, опустившись перед ней на колени, обнял и сказал. «Инга. Ну что ты, твоего сына берут учиться, так надо, Инга» И мама тяжело вздохнула. Потом его поднесли к маминому носу и она лизнула его, прощаясь с ним и ободряя.

Тот, кто его держал, спрашивал про документы, прививки. Из разговора он понял, что зовут его Ингус. Мать – Ингеборга. Отец – Норман, а он, соответственно. ИНгус.

Потом Ингуса везли куда-то на вертолете, и вот он опять в незнакомом городе. Пахнет непонятно чем, и человек, который его везет, очень нервничает. А Ингусу страшно. Он сжимается в комок, дрожит всем телом и даже плачет, всхлипывает, трясет лобастой головой и пытается зарыться носом с толстенькие лапки.

-Ну, съезди ты в Управу. Там всегда можно договориться.

.- Да с кем?

-Да хотя бы с секретаршей какой-нибудь, что она, зверь что ли? Ну вышло так. Там же эти. Учения, мать их, приближенные. Ну боевой он офицер, сам понимаешь. А его мы туда пошлем потом, ты же позвонишь, давай, лейтеха. Не маринуй пса.
Потом куда они ехали, правда, не долго. А может и долго. Ингусу хотелось, есть, пить и было страшно.

Потом тот, кого все называли Лейтехой, поставил его на стол, на гладкую полированную поверхность. Лапы Ингуса тут же расползлись, и щенок ткнулся мордочкой в стол. И тут же заплакал. От обиды и боли. Чьи-то мягкие, маленькие руки подхватили его и прижали к теплой груди. Ингус стал жаловаться, рассказывать. как все кругом необычно и враждебно.

-Видите, девушка, он вас уже полюбил. Пожалуйста, это только до понедельника. Ну. пожалуйста.

-Ладно, оставляйте вашего Кутьку. Только напишите, что ему купить, как и чем кормить, где и сколько гулять.

-Гулять ему пока не надо на улице. Он еще совсем кроха, а я вам все напишу и денег оставлю, а потом за ним приедет Андрей. В понедельник. Девушка, спасибо вам.

Потом Ингус, которого девушка постоянно поглаживала по спинке смотрел, как Лейтеха что-то пишет на бумаге. Как сует еще несколько маленьких бумажек под этот листок, и, наконец, гладит его по голове, треплет уши и уходит.

Потом он опять оказался на столе, только девичьи руки поставили перед ним блюдечки с кашей и с молоком.

- Давай. Кутя, покушай чуток. А то ты совсем голодный. Еще заболеешь, как я перед неизвестным мне Андреем буду оправдываться?

Каша пахла изумительно. Молоко тоже, и Кутя-Ингус стал жадно поглощать пищу. Он ел, пил, и по его организму разливались блаженная усталость и тепло, от этой усталости лапы у него подкосились, он опять упал, где сидел и его сморил сон. А мягкие пальцы девушки поглаживали его розовый живот. Кутя от блаженства даже описался, но его ругать не стали, просто девушка перенесла его на другое место.

Сквозь сон он слышал голоса, мужской и девичий. Девичий голос радовался и благодарил, а мужской деланно строго пояснял, что это – только из-за неизвестного им, девушке и Ингусу- Куте Андрея.

Потом девушка подняла его, завернула в мягкую кофту, от которой пахло чем-то пряным и они поехали куда-то на машине.

- Вот, надо же. Расщедрился наш начальник. Домой тебя на машине с этим чудом отвожу – добродушно пробасил еще один мужчина, гладя Ингуса по голове. Машина тронулась, и Кутя-Ингус опять уснул.

Когда он снова проснулся, он уже лежал в корзинке, на мягкой тряпочке, а девушка, с таким чудесным запахом и мягкими руками, сидела рядом с ним. Потом она вытащила его из корзинки и сказала

-Вот, пойдем, будем ужин готовить, а ты посмотришь, как мы живем. Нас вообще-то много, но родители сейчас в отпуск уехали, и я одна тут , в наших хоромах прозябаю. Ну. И ты со мной побудешь пару дней. И еще ,буду звать тебя Кутя, уж больно ты смешной.

Кутя тогда закивал головой, как будто понял, Пусть зовет как хочет, он проникся к ней. Она не ругала его за лужу, тогда на столе. Она гладила его животик. она разговаривала с ним, и постоянно ласкала его, как будто чувствовала, что маленькому псу именно это и надо. Я буду очень ее любить. Всю жизнь свою буду, - решил тогда Кутя-Ингус.

Потом он получил свой ужин – молоко и опять кашу, но в этой каше были кусочки мяса. После ужина Кутя был уложен на спину, и девушка мягкой рукой начала массировать ему животик. Кутька разулыбался и так и уснул, с улыбкой.

Ночью он проснулся от того, что ему стало холодно. Он стал звать маму. А потом вспомнил, что мама уже никогда к нему не подойдет, В темноте он не смог сориентироваться. И опять заплакал

- Кутенька, Кутя! Что ты? замерз, малыш? Испугался?

Она вынула его из корзины и положила рядом с собой, в кровать, Обняла его рукой и прижала его к себе. Пес мелок дрожал. Но его гладили, и он постепенно успокаивался. Потом к нему пришел сон.

Следующие два дня прошли как один. Кутя потом всю свою недолгую жизнь помнил их, как самые беззаботные и, как ему казалось, самые длинные дни в своей жизни. Девушка постоянно его гладила, носила в корзине везде, разговаривала с ним. Они ходили гулять и он, опершись на корзинную стенку гордо смотрел на улицу. Он пьянел от воздуха и засыпал на спине, доверчиво выставив свой розовый животик. Спал ночами он с ней рядом, засунув мокрый нос ей в сгиб локтя.

А утром в понедельник он ехал с ней через город на работу в корзине, и она говорила ему, что сегодня приедет неизвестный ему Андрей и его заберет. И что она больше никогда не согласится на такой вот опыт, чтобы другой пес жил у нее- жалко ей его отдавать,

А днем пришел другой человек. Его звали Капитан. Капитан пропах табачным дымом, и еще чем-то металлическим, что заставляло сжиматься Кутькино сердце. Это был запах войны, опасности. смерти.

Капитан Андрей запустил обе руки в корзину, чтобы вытащить его, и Кутька понял, что его отрывают от той, которую он решил любить и отрывают, может быть, навсегда. Что он будет служить, как его мама и отец, и он испуганно повернув в ней голову, тоненько тявкнул. Девушка выхватила его из рук Капитана. Прижала к себе. Поцеловала в нос, так как делала все эти два дня, и стала нашептывать ему прямо в большое непослушное ухо:

– Кутенька. Милый. Я тебя очень люблю, но ты. Кутенька, солдат и капитан –солдат, Ты обладатель самого роскошного носа и ты будешь работать. А когда у тебя будет отпуск, я тебя буду ждать. Я тебя никогда не забуду, Кутенька. И ты помни обо мне.

- Андрей. Он отзывается на Кутю. Ну, какой из него Ингус?

Она еще раз поцеловала его в нос. Потрепала по ушкам. И отвернулась. Кутька увидел, как из ее глаз полилась вода.

Потом они с Капитаном опять летели. На этот раз в далекий южный город., где был сухой воздух и пахло пылью. Пыль была красной и густой, земля –горячей. А Кутьку, которого Капитан называл Кутькой редко, только по вечерам, когда они оставались одни, стали учить искать мины . Он должен был замирать, когда чуял запах мины. Запах смерти. Кутя никогда не ошибался. Ни разу.

Учили его долго. Почти год. А потом Капитану дали отпуск, а поскольку Кутя-Ингс был его другом, то и он поехал в отпуск. Они летели куда-то на вертолете, потом ехали на машине и вот они у здания, которое показалось Куте смутно знакомым. Стоят, ждут кого-то. Двери открылись и тут Кутя- Ингус почувствовал пряный запах. От радости узнавания вся его собачья душа запела, он вырвался, снял в шеи ошейник –он давно умел это делать. Но никогда не показывал хозяину и помчался навстречу запаху. Он бежал, по щенячьи запрокидывая попу, даже не виляя, а крутя хвостом. Бежал к девушке, которая выходила из дверей и которая, видимо, чего-то испугавшись, остановилась и замерла. За ним бежал Капитан .

А Кутя, забыв обо всем, поднялся на задние лапы, и поставив передние на плечи девушке. Той, которую он обещал себе любить всю жизнь, облизывал ее лицо.

-Господи, Кутенька, ты ли это? Маленький мой, как же ты вымахал-то, какой красавец-то стал. Кутюшка. Ты меня помнишь, Кутя?

Кутя хотел как-то показать, что помнит, что не забывал ни на минуту, что-то сказать. но горло от радости перехватило, получался какой-то щенячий взвизг, он стал прыгать вокруг девушки, от радости валяясь и подставляя под ее руку уже не розовый, а вполне такой шерстяной живот.

Потом они гуляли с ней и Капитаном в каком-то парке, где Кутя всеми силами стараясь показать. Что он маленький и его не видно и не слышно, он так, просто рядом постоит, подбирался к скамейке, на которой они сидели. Забирался на ее колени, сначала положив на них лапу, потом вторую потом подпихивал под ее руки большую, лобастую и ушастую голову. Потом весь

взгромоздясь на нее, улыбался во всю пасть и щурил глаза, но у нее была какая-то скользкая юбка и при попытке развалиться, он падал на землю. Но не унывал, опять начинал свой путь на ее колени.

Они с Капитаном был тут проездом, и Капитан рассказал, что приехали они специально. Чтобы Кутя-Ингус смог побыть с ней. Потому что потом они едут в далекую страну Афганистан.

Они прогуляли всю ночь, Ингус-Кутя валился с ног. А потом Капитан обратился к ней с просьбой:

-Знаете. Он очень к вам привязался. Собаки вообще запоминают первого человека, который был у них после матери, который обогрел. Вы не могли бы дать . ну не знаю платок, что ли с вашими духами? Возможно, что мне потребуется его успокоить, чтобы он не волновался. Я хорошо знаю собак. Лучше, чем людей, и он любит вас.

-Так выветрится же все, давайте лучше купим флакон. Они есть в продаже.

Тогда Кутя не понял, о чем речь, но Капитан иной раз, когда Кутька уставал или был напуган, давал ему понюхать тряпочку, пахнущую так славно, той, которую он любил, с которой провел самые лучшие свои дни и которая так ласково гладила его по голове и тогда еще розовому животику.

Кутя служил честно. Он проработал всего год, пока они с Капитаном не попали под минометный обстрел. Тогда Кутя закрыл его собой. Умирающего, его все же принесли в расположение части. Капитан плакал, а Кутька вспоминал, как заплакала та, которую он любил, когда Капитан его увозил. Кутя хотел утешить Капитана, потому что он уже видел зеленое поле, по которому бегал и играл черный Овчар, которого тоже звали Ингус. Кутя понимал, что тот Ингус- это его какой-то пращур, и он зовет его, Кутю. Но Кутя не мог уйти, пока не попрощается с девушкой, которую он любил. Рука Капитана поднесла к его носу белую тряпочку, которая пахла ею. Кутька счастливо улыбнулся. Он – боевой пес, он герой. Он спас Капитана, и он смог попрощаться с девушкой. Он лизнул Капитана в лицо, и зажал лапами крохотный кусочек ткани.

И в последние секунды своей честной собачьей жизни он вдруг почувствовал себя крохотным. испуганным щенком, сидящим в корзине, и его охватил тот же страх, что и тогда, когда была его первая ночь без мамы, и он явно почувствовал, как его, опять крохотного берут и прижимают к груди, опять девичьи руки гладят его голову, мягкий, ставший опять кожаным, а не меховым животик, укладывают его рядом с собой на кровать, и ему становится тепло в кольце ее рук, нос тычется в сгиб локтя, а его ухо окутывает теплое дыхание и он слышит ее голос: "Кутенька, малышенька, не бойся! Ты самый лучший в мире , самый мой любимый песа!" И не Ингус. а Кутя лизнул ее щеку, почему-то соленую, и тут же, уже Ингус, которому не было больше больно и страшно, помчался по зеленой траве, догоняя своего деда.

Так его и похоронили, с зажатым между лапами платком. Капитан только снял с него ошейник, скользкий от человеческой и собачьей крови.

Она вышла из здания Управления. У дверей, опираясь на трость, стоял мужчина, одетый не по-военному.

- Здравствуйте. Вы меня узнали? Я – Андрей.

Она подняла голову и улыбнулась ему.

- Вот. – Андрей протянул ей Кутин ошейник , - Возьмите, если считаете нужным. Он умер с вашим платочком в лапах.

Девушка взяла ошейник, поднесла его к лицу. Потом развернулась и опять пошла в здание Управления. Андрей видел, как она села там на одну из банкеток и заплакала, прижимая в груди Кутькин ошейник.

0

71

Посылочка с того света...

У подруги собачка умерла возрастная. Со щеночка вынянченная. Любимая. Половина сердца, считай, умерла, и подруга моя от горя слегла: заболела так, что помирать собралась. А дети ее в шоке, конечно. Матери хуже и хуже, а чем помочь? Врачи только руками разводят, мол она сама себя изводит... А та реально отходит! Лежит, в стенку уставилась, не ест и даже уже не встаёт

Вот тогда-то дочь подруги и пошла на то место под берёзой в саду, где пёсу схоронили, расплакалась, разговорилась с собакой, как с живой, и давай её упрекать: что ж ты делаешь? Как мы тебя любили! Мама ещё такая молодая - жить да жить... Как же мы без неё? Не забирай ее с собою, будь человеком!.. А сама плачет, урыдалась вся. Вечером мне все рассказывает по телефону и говорит, что раз уж сама пошла к собаке на могилу с уговорами, то и у неё тоже крыша едет. Ну, а что я?
Дежурные фразы сочувствия... Что ж мы можем ещё сделать?

Через несколько дней чуть свет - дочери звонок в дверь. Кто там? Мама - собственной персоной: бодрая, деловая, весёлая, помирать вдруг раздумала...
Так, говорит, дети, сегодня ночью ко мне во сне приходила Эвочка. Сказала, что она к нам возвращается.Сказала, что через месяц нужно каждое воскресенье ездить на птичий рынок и искать женщину со щенками. Женщину зовут Эмма, а ее суку - Эва. Порода? Не сказала. Главное: хозяйка Эмма, а сука - как нашу звали, такая же кличка...

Вывалила моя подруга детям все это, переоделась, собралась, и понеслась по делам, как-будто и не болела, и суицидом не увлекалась... Дети снова в шоке! Дочь звонит мне: помогите мать уговорить психиатру показаться... у неё явно крыша поехала: умершая собака во сне ЦУ раздаёт... А я уж к тому времени всю историю про сон из первых рук услышала, подругу своими глазами вижу - живую и здоровую, слава тебе господи! Ну, и говорю девчонке: вам не угодишь! Умирает мать - плохо. Носится как шувей - опять нехорошо. Уже определитесь! Нормальная твоя мать, угомонись! Не дурнее, чем всю жизнь была...

А дальше, как месяц пролетел, каждое воскресенье подруга с утра и до ночи на десять рядов базар обходит. Когда одна, когда со мною, когда с дочерью... Нет этого сочетания Эмма/Эва, хоть ты стреляйся ... Опять раскисать начала, а я ей: чё ты раньше времени?.. тебе ж особа русским языком сказала: ждать! Думаешь, так легко с того света вернуться?..

... В тот день пошли мы с ней на последний круг, под конец базара. Все те же самые стоят, а время обеда уже давно прошло ... Я подругу за шкварник и затащила в кафе. Сели, я в меню воткнулась. Глаза поднимаю, а подруга мне за спину смотрит и в лице меняется. Господи, привидение что ли увидела? Глянь, а позади меня на стене объявление приклеено: предварительная запись на щенков Эвы-Эриты-и ещё две строчки имён всяких через чёрточку. А ниже телефон и имя - Эмма. Нас как подкинуло. Какой там обед? Звоним туда сразу: Эмма? Отвечает: Эмма. - А собака Эва? Точно. А щенки уже есть? Нет, говорит, уже всех продали.

Тут у подруги реально начинается истерика:
Как продали? А я? Там была моя... мне моя собака во сне сказала... мой щенок... с того света ... И рыдать в голос.
Я перепугалась, трубку выхватила. Говорю: извините, не обращайте внимания: у нас тут мистическая история, а в объявлении имена - ваше и собаки вашей - совпали как во сне..., а собака в больнице приснилась и сказала ...
Ну, вы поняли - я тоже внесла ясность! Переговорщик, блин.

А трубка помолчала, а потом вдруг говорит: пишите адрес, приезжайте. Есть один щеночек. Себе оставили...

Господи! Не чуя под собою ног, прыгнули в машину и несёмся по адресу. Нашли. Зашли. Стоит дама полтора метра в высоту и в ширину тех же полтора - квадратно- гнездовая такая тётка!, на шее цепь золотая, шириной в три пальца, в парике и темных очках. Ага, в квартире. Ни здрасьте тебе, ни других реверансов. Молча ткнула пальцем в сторону комнаты. В комнате стоял стол и стулья. Мы сели.

... и тут начался допрос с пристрастием: кто такие, откуда, зачем? Тётка вокруг нас кругами носится и орет: Правду говорите! Я знаю, кто вас подослал!
Я уже начала потихоньку поглядывать в сторону входной двери, когда тётка, заметив мой взгляд, рявкнула слово, и из соседней комнаты вышла огромная собака и молча легла поперёк дверного проема в коридор. Я поняла, что живыми нам отсюда не выйти...

И вот когда в сотый раз в мельчайших подробностях мы, каждая по очереди пересказали всю историю, включая сон, и с топографической точностью описали птичий рынок изнутри, квадратная хозяйка встала, сделала одно движение, и огромная собака также молча ушла, как мне показалось, с некоторым разочарованием.

Вторым движением тётка достала бутылку коньяка из бара, налила нам по рюмке, плеснула полстакана себе и сказала, что хоть она не верит ни в бога, ни в черта, но другого объяснения этому нет

Короче: хозяйская Эва оказалась пёса жутко дорогих кровей, которых на весь мир по пальцам можно пересчитать. Сводится всегда только с одним кобелем, у которого в родословной все короли, принцы крови и ниже герцога даже челяди нет никого.

Специально за кучу денег этого пса привозят к ней из ... и всегда все в идеале! Щенки все как на подбор, стоит каждый целого состояния, все бэсты забэбэсты, запись за год вперёд ... И вот, как положено, три месяца назад собака ощенилась, и ..⠀
Та- даам: среди всех тёмных щенков вдруг оказалась одна белая девка. Это как? Это невозможно! Никак! Наука опровергает!
С их кровями не может быть белого цвета нигде, даже если их наизнанку вывернуть...

Что делать? Если кто-нибудь узнает, что такое произошло, собаку лишат всех званий и исключат из разведения, щенков её прошлых тоже. Решили молчать. Но что же делать с этой белой?

Тётка снова махнула полстакана конька, как я сорок капель корвалола, и покаялась: хотела усыпить, даже доверенного ветеринара вызвала... Да только ночью снится мне сон:
иду я по пустой улице, на которую выходят много дверей. И все они закрыты. Вдруг одна открывается и и в проёме стоит собака - не моя, не знаю такую. Посмотрела на меня, зубы страшно оскалила и исчезла, а с этого места ко мне на дорогу выпрыгнул белый щенок, а во рту мячик. Щенок мячик передо мною положил, сел и смотрит на меня серьёзно, по-взрослому. В этот момент та дверь захлопнулась, да так громко, что я и проснулась...

Утро уже. Целый день из головы сон не идёт. А сама жду, должен вот-вот коновал приехать. А тут дверь из соседней комнаты открывается и шлепает ко мне это белобрысое чудо, хвостиком виляет, мячик во рту несет, кладёт прямо передо мною, садится и смотрит мне в глаза. Один в один как во сне. И взгляд такой же - не щенячий. Меня мороз по коже продрал, аж заколотило всю, молитву никакую вспомнить не могу, а сердце из груди чуть не выскочит...

Схватила я щенка, унесла в дальнюю комнату. Ну, думаю, будь, что будет. Чувствую, нельзя щенка усыплять.
Не зря та чужая собака во сне зубы скалила. Веринару заплатила за ложный вызов, что- то наплела, благо, про усыпление предварительно разговора не было.
Ну, думаю, ладно, завтра утром решу.
А тут под вечер ваш звонок... Ну, а как эта - кивок в сторону подруги- рыдать начала, что ей щенок должен достаться, да про сон, да про собаку свою умершую...
Стало мне ясно, - здесь голос хозяйки обрушился на нас как Ниагарский водопад - Ясно мне стало, что это из-за вас мне там (пальцем в небо!) брак в мою красавицу засунули.

Женщина резким движением плеснула себе ещё коньяк и рявкнула:
- Щенка вы сейчас забираете и про меня навсегда забываете.
Тем более, что я через несколько дней уезжаю с собакой и сюда уже точно не вернусь.
Все, что я вам рассказала, считайте вашим ночным бредом про вашу умершую собаку. Тётка шарахнула кулаком по столу и заорала:
Знакомится будете?
Или просто заберёте свою посылочку с того света?

Она махом вылила в себя оставшийся коньяк и выскочила в другую комнату.
Мы с подругой ошарашено
переглянулись. Теперь я знаю, как выглядят волосы, вставшие дыбом. Услышанное не лезло ни в какие ворота, но с точки зрения сна подруги - все было вполне логично, особенно цвет щенка Уж это была гарантия, что его никому не продадут и даже не покажут, кроме нас...

В эту минуту в комнату вошёл щенок - абсолютно белый, что, действительно, для этой породы просто невероятно. Щенок стоял перед нами на пороге комнаты и какое-то время внимательно рассматривал нас обеих, переводя взгляд с одной на другую, потом смело двинулся в сторону подруги и улегся у ее ног. Подруга растерянно смотрела на щенка, в котором не было даже отдаленного сходства с ее умершей собакой, потом подняла глаза на меня и робко улыбнулась...

Вышла хозяйка с коробкой, помещённой в сумку. Посмотрела на щенка, на подругу, выругалась под нос, но аккуратно посадила малышку в коробку с уже сделанными дырками по бокам, молча вручила сумку с коробкой подруге и жестом показала на дверь. Подруга попыталась поблагодарить, на что хозяйка издала такой рык, что мы кубарём выкатились из квартиры, и дверь за нами с грохотом захлопнулась...

Сели в машину, едем, а коробка открылась, щенулька вылезла и давай скулить, да так громко! Аж плачет, аж слёзки капают! Типа обидно ей, что ее не узнали. Тут и подруга как схватит ее в охапку и давай ее целовать тоже плакать. Я машину остановила, потому как с таким количеством слез ехать опасно, а эти две дурочки уже смеются, вернее, подруга смеётся и плачет одновременно, а белая щенулька невероятной породы ей слезы языком вытирает. Ну, что, говорю, девушки, встретились? А ты мне не верила, что они всегда возвращаются к тем, кого любят..

0

72

Джека ему подарила жена. За три месяца до своей смерти. Они хотели овчарку. Она даже курсы специальные закончила, чтобы завести этого щенка. Говорила: «Он станет верным другом нашему малышу». А потом просто ехала в автобусе, и ее придавили. Много народу. И всем было плевать на беременную. Она закричала, а водитель даже не остановил автобус… Врачи не спасли ни ее, ни ребенка. В пустой квартире ждал его только Джек, пятимесячный смешной овчарёнок, все, что осталось от былого счастья. Через месяц после похорон Джек заболел чумкой, отнялись задние лапы. Врачи предлагали усыпить собаку, но Семен Николаевич не смог этого сделать. Он решил бороться. Бесконечные уколы и капельницы, массаж и специальные занятия. Семен даже взял отпуск, и повез собаку на море. Джек поднялся. Задние лапы он конечно подволакивал, его чуть пошатывало. Но Семен был рад и такому результату…

В нашем доме Семена Николаевича звали бирюком.
«Ишь замыка, только и знает, что носится со своей собакой», - говорили соседи. А он и правда с ней носился. Одинокий, хорошо зарабатывающий, ведущий инженер из почтового ящика. Пару раз в неделю к нему заходила 60-летняя соседка по площадке, и наводила порядок, стирала, готовила. Когда мы переехали в этот дом я с ними подружилась. С Джеком и с Семеном Николаевичем. Больше конечно с Джеком. Джек был феноменально умный, знал огромное количество команд, и не меньше 200 слов. Мне кажется этот пес мог смотреть прямо в мою душу. Мы понимали друг друга молча. Я росла, а пёс старел, и к 13 годам ходил уже с большим трудом. По лестнице вверх и вниз, живший на 4 этаже Семен Николаевич, носил его на руках. Большого, крупного пса. Один раз, прозрачно ярким сентябрьским днем, Семен постучался в наше окно. Джек лег на прогулке, и не смог встать. Мама вынесла большое покрывало, мы уложили собаку и побежали к соседу, у которого был старенький «Москвич» До ветеринарной лечебницы доехали быстро.

- Что вы хотите? Это старость, - сказал ветеринар.
- Помогите , - попросил Семен Николаевич.

Ветеринар сделал собаке уколы. Поставил капельницу.
Врач даже ездил к Джеку 3 раза в неделю 2 месяца. Казалось, что псу стало легче. Он пережил осень и зиму. Вылезла молодая травка. Джек на прогулке нюхал ее, и смотрел на меня печально. От этого взгляда мне хотелось заплакать. А Семен Николаевич вел себя так, как будто его собака бессмертна. Но как-то вечером, в мае, когда уже вокруг радовала глаза зелень, и в ближнем лесочке пели птицы, он позвонил к нам. Мама открыла дверь. Он стоял и плакал, по лицу текли слезы. Мы поднялись к Семену. Джек лежал на диване, и казалось, что просто заснул. Добрый друг моих детских игр. Мы с Семеном Николаевичем рыдали вдвоем. Мама побежала к соседу с «Москвичем» …
В ближнем лесочке Семен Николаевич вырыл могилу и похоронил собаку, а мама посадила на холмик молодой дубок. Семен Николаевич больше не плакал. А я кричала, прижавшись к березе. Мне было безумно больно. В тот день я попрощалась со своим детством. Оно просто ушло, растворилось в весеннем лесу. Джек унес его в неизвестную даль.
А потом Семен заперся в своей квартире и запил. Перестал ходить на работу, никому не открывал дверь. Сердобольная участковая выписала ему больничный. Мы звонили к нему, стучали, он даже к двери не подходил…

Неожиданно, дней через 10 после смерти Джека, маме позвонила сестра:
- Люся, ты не знаешь, кому можно пристроить щенка овчарки. У подруги сука принесла 7 щенков. И она этого седьмого не усыпила, спрятала. Он теперь без документов. А так хороший щенок, лохмач, крепенький, смышленый.

- Знаю, - ответила мама, - даже очень хорошо знаю.
Мы поехали в Купчино, смотреть овчарёнка…
Когда мы зашли в небольшую квартиру, я опешила. Из угла кухни маленький Джек смотрел на меня своими удивительно мудрыми глазами. Точно такой, как на фотографиях Семена Николаевича, тех, из счастья.

Мы посадили малыша в большую корзину и вернулись домой. Поднялись на 4 этаж к Семену, и позвонили. Он не открывал, мы стали колотить в дверь. Никакой реакции. Тогда мама просто ударила в дверь ногой и открыла. Сильно похудевший Семен, в синем хлопчатобумажном тренировочном костюме с растянутыми коленками, лежал на диване, и смотрел в потолок. Недельная щетина топорщилась, глаза был красными. Бардак в комнате стоял просто феерический.Везде лежала пыль, она даже клубилась в воздухе.

- Поднимайся Семен, - сказала мама, - хватит душится горем. Лучше погляди, я принесла тебе кусочек счастья.
Семен ничего не сказал, не отвернулся, так и продолжал лежать, и смотреть в потолок.

Я вытащила щенка из корзины и посадила Семену Николаевичу на живот. Малыш чихнул, и напрудил громадную лужу. Семен приподнялся и сел. Маленький Джек слез с подмоченного Семена, прошелся по дивану, спрыгнул на пол, и увидев валявшуюся на полу газету, наделал туда большую ароматную кучу. А Семен Николаевич смотрел то на щенка, то на ту свою старую фотографию. Так мы их и оставили.

Примерно через час в окно я увидела, как выбритый, аккуратно одетый Семен Николаевич бежит в магазин, а потом обратно.
Когда, на следующий год, мы переезжали, все соседи, кроме владельца старенького «Москвича», и участковой врачихи, по прежнему звали Семена Николаевича бирюком, и говорили: «замыка, только и знает, что носится со своим Джеком". А он и правда с ним носился…

Елена Андрияш

0

73

"Они встретились на помойке. Два больших и голодных зверя.... Кот и собака. Пес обитал здесь несколько дней и уже считал себя местным "хозяином".

Кот пришел позже, припадая на поцарапанную настом лапу и урча, погрузил свою морду в консервную банку. Пес попытался его прогнать, но только кот не испугался. Вернее, страх был, но коту уходить было некуда.

Пес уступил – он уважал в противниках храбрость. Целый день они копошились, разрывая пакеты, а морозной ночью, когда пес жался спиной к старому забору, прикрывая ее от ветра, к нему пришел кот и свернулся клубочком у задней лапы. С этого момента они стали бандой....

Коту важен был только комфорт и собака ему это давала, рядом с псом было тепло, на его спине было мягко. Собаки избегали крупного пса и за свою безопасность кот больше не волновался.

А собаке хотелось почувствовать "мягкого вожака" и она это сполна получила. Пес млел, когда кот перед сном умывал его морду, приглаживал языком шерсть на боках, ну а днем вел его на помойку. Кот стал негласным главарем этой маленькой банды.

Частный сектор зимой затихал, половина людей разъезжалась и поэтому, когда кот заметил в одном из дворов оживление, то пошел на разведку. Кот подпрыгнул и повис на заборе...

Молодая семья заезжала в небольшой дом, радуясь, что сумели купить очень дешево.

- Я всегда говорил, что зимой выгодно покупать! Осталось только завести собаку и кошку!

Худенький парень не скрывал перед женой свою радость. Кот рухнул в сугроб и забыв отряхнуться, побежал за собакой.

На помойке опять назревала драка... Пса пытались щемить две наглые собаки-девчонки. Но коту было наплевать на их пол и ловко надавав по мордам, он быстро разогнал хулиганок. А потом кот позвал за собой пса...

Они ступили во двор робко, прижимаясь друг к другу, сами в шоке от своей отчаянной храбрости. Девушка, заметив их, рассмеялась:

- Андрей, ты напророчил! Мы хвостатых уже завели!

Парень присвистнул:

- Вот этих? Да это ж целая банда! Посмотри на эти зверские рожи...

Девушка посмотрела. Распушившиеся от мороза, с белесыми усами и бровями, поджимающие лапы.... А глаза на этих мордах шептали:

- Пожалуйста.... Нам много не надо. Мы так устали выживать...

Девушка недовольно взглянула на мужа:

- Вечно твои шуточки, Андрюшка. Я там видела будку, не забудь ее утеплить.

******

Ночью пес залез в будку... Непривычно, но так хорошо! Правда, все-таки чего-то не хватает. Пес не сразу понял чего, его отвлекла от дум хлопнувшая дверь дома. Пес прислушался и поднял голову. Он не успел отреагировать на мелькнувшую тень – к нему в будку запрыгнул кот.

Он не мог оставаться дома.... Кот взял ответственность за эту собаку, он не мог оставить ее без присмотра и не выдержав тревожного "мява", ему наконец открыли дверь.

Собака чуть не уронила кота, радостно тыкаясь в него носом, получив быстро за это лапой.

- Ну что за нежности? - Фыркнул кот, забираясь к собаке на спину.

Он уже засыпал, когда все-таки не удержался и умыл пёсье ухо. Это его собака и она обязана быть чистой! Ну а пес моментально уснул, ему теперь всего хватало."

0

74

"Не уходи, не оставляй меня с ними! Погубят меня, плохие очень! - кричали его глаза. Говорить не умел. А она ушла.

- Так будет лучше для тебя, милый. Меня же дома никогда нет. Работа новая, командировки. А тебе внимание нужно, уход. Чтобы рядом человек был, который всегда с тобой, который тебя любит, - шептала Кристина, обнимая собаку.

Ей показалось, или он рыдал? Глупости, не могут они рыдать. Только почему тельце так вздрагивает? И глаза, смотрят на нее неотрывно, словно что-то хотят сказать.

- Смотри, какой домик большой, свой. Ты тут гулять сможешь, правда? И также спать на диванчике, как и у меня. Не скучай, Джера. Ты привыкнешь! - она все еще не могла уйти, хотя было пора.

- Ну что ж вы, девушка! Долгие проводы - лишние слезы! Курорт у нас тут! Мечта! Будет жить как барынье! - усмехнулся здоровый мордатый мужчина.

Его жена, востроносая, с бегающими глазами, согласно закивала.

Кристина вздохнула. Выбор был сложным. Ей предложили новую должность. Она предполагала постоянные разъезды. Зато зарплата - астрономическая. И можно будет шикарную квартиру купить скоро. Плюс служебное жилье предоставлялось. И мир увидеть, и денег заработать. Для своего будущего. А что сейчас? Маленькая "хрущевка".

Но червячок внутри ворочался, бился, мешал радоваться. Джера. Любимая овчарка. Два годика. Мечта детства. Ей было жаль его. Приходила с работы поздно. Утром гуляли да вечером. Нет, в туалет он терпел. Но видно же было, что скучал. А времени не хватало. Вечером девчонки в клуб звали. А тут собака.

- Отдай ты его в добрые руки! У тебя карьера на взлет пошла. Личную жизнь устроишь, ты теперь в других кругах вращаться будешь! - рекомендовала подружка Катя.

Кристина и успокоила себя - правда, ему будет лучше там, где внимание. Правда, поиск кандидатов проводила тщательно. Пока не наткнулась на пару. Приехала знакомиться. Свой дом, красиво. Внутри, правда, запах какой-то стоял непонятный, но у каждой избушки свои погремушки.

Еще глаза хозяина ей не очень понравились. Черные такие, зрачков совсем не видно. Будто дикие. Но может, не выспался человек?

- Ой, не сомневайтесь даже! Песику у нес хорошо будет. Скольких мы приютили в свое время. И сейчас вот как раз... подыскиваем, - улыбнулся хозяин.

Кристина согласилась. Привезла Джеру. Только он, всегда открытый, смелый, вдруг стал скулить, бросаться ей под ноги, чуть ли не на ручки лезть.

- Ну что ты как маленький! Что о тебе люди подумают? Ладно, мне пора. Вы же мне будете отчеты присылать, правда? - обернулась Кристина.

- Можете не сомневаться. Каждый день и ни по разу! - уверили ее.

Девушка еще раз взглянула на собаку. Что-то словно сказать он хотел.

- Не уходи, не оставляй меня с ними! Погубят меня, плохие очень! - кричали его глаза.

Говорить не умел. Но она не поняла. Ушла.

Села в машину, нажала на газ. Вперед, в новую жизнь. К перспективам. Только почему внутри все рвется и слезы бесконечно катятся по щекам? Словно уходит что-то дорогое?

Вскоре увидела кафе, решила выпить кофе. И увидела мужчину. Плохо одетый, из куртки рваной синтепон торчит, старая шапка, сапоги почти развалившиеся. Кожа обветренная. В руках - две сосиски в тесте. Вышел из кафе. И тут ему навстречу бросился песик: маленький, пушистый. Тот наклонился. Погладил. Уселся на какой-то ящик. И стал скармливать собаке сосиски, дуя на них. Та с наслаждением ела. А потом, свернувшись клубочком, уснула у него на руках. Тогда мужчина достал из кармана кусок хлеба. Не свежий. Как сухарь. И стал грызть. С наслаждением. Потом открыл бутылку с водой, попил. И поцеловал пса в макушку.

- Вы ему сосиски скормили, а сами хлеб жуете, - остановилась Кристина.

- А как же иначе-то, дочка? Он же меня любит, жизнь за меня готов отдать. Ему и самое вкусное. Сам перетерплю. Ничего, наладится скоро все. Друг обещал с собой в деревню взять, тетка у него там. Вот, ждем его. Да поедем. Тут можно было устроиться, общежитие давали да работу предоставляли. Но с собакой нельзя. Ишь, выдумали. Нельзя. Да нужны они мне. Не, мы только вместе. Своих не бросаем, да Мушка? Куда я, туда и ты. Неразрывны мы. Я же однажды чуть не замерз, дочка. Если бы не собака. Уж как она меня будила. Безгрешные они. Наши хранители на земле, - и сняв с шеи шарф, он бережно укрыл свою Мушку.

Кристина вошла в кафе как в тумане. Взяла стаканчик. Села у окна. И тут в стекло стала биться птица. Сильно так, махая крылышками. Кристина вздрогнула. Кофе разлился.

- Мы сейчас новый принесем. Можете в дамскую комнату зайти, шубку вытереть. Девушка! Вы куда? - кричала вслед официантка.

Кристина не слышала ее. Она бежала к машине. Развернула ее. И помчалась обратно, выжимая все. К Джере.

- Господи, что ж я делаю-то. Как я могла? Милый мой, родной, прости. Работа? Да не стоит она тебя. Клубы? Да ну их всех. Как помутнение нашло. Отдала, не пожалела. Гадина я, - разговаривая сама с собой, плакала она.

Вспомнила, как однажды возвращалась с Джерой домой. Из ниоткуда выскочило трое парней. И маленький щенок на толстых лапках, неуклюжий, словно плюшевый игрушечный, вдруг загородил ее собой и начал звонко лаять. Он был совсем крошка. И выглядело это даже комично.

- Защитник. Сам от горшка два вершка. Смешно. Ладно, пошли, ребята. Мой Тяпка также за меня порвать готов! Хороший пес у тебя, вырастет - красавцем будет, - проговорил один из незнакомцев и они ушли.

Руки дрожали. Она остановилась. Попыталась успокоиться. Зазвонил телефон.

- Да. Я не приеду. Я отказываюсь от должности. Конечно, на квартиру тоже не претендую. Нет, не передумаю. Причины? Моя собака. Не могу ее одну оставлять надолго. Неважно? Вы ошибаетесь, для меня это очень важно! Извините, прощайте! - Кристина отключилась.

И поехала дальше. Вот то место. На негнущихся ногах пошла к дому. Подумала, что даст им денег, если что. Деньги есть. Окно в дом было распахнуто и оттуда доносились голоса. Кристина уже приготовилась громко позвать хозяев, но что-то ее остановило.

- Да привязал пока вон там, в лесу. Сейчас воспитывать пойдем, развлечемся. Не подпускает к себе, мерзкий такой. Ничего, не таких обламывал. Ненавижу собак. А что девка? Позвонит, скажу убежал. Взятки гладки, как говорится. Сама виновата, отдала. Значит, не нужен он ей, - донесся из дома пьяный голос.

Кристина похолодела. Пригнулась, прошла мимо окна. И закрутила головой. Где он? Прошла мимо сарая. Дорогая шубка зацепилась за крюк, порвалась. Но она даже не обратила внимания. Хотя раньше переживала, даже если ее локтем задевали.

- Господи, помоги. Найти его. Помоги! - шептала она.

Лес начался. И тогда не заботясь о том, что ее могут услышать и прийти она что есть мочи закричала прерывающимся голосом:

- Джера!

И услышала лай. Побежала. Он был у дерева. Упала на колени, прижала к себе.

- Все, все хорошо. Я рядом. Прости меня. Слышишь? Прости, малыш. Никто тебя не тронет, обещаю. Я не дам. Мы домой, мы едем домой! - шептала она.

А собака что есть мочи облизывала ее щеки, мокрые глаза.

Кристина не помнила, как они добежали до машины. Никто не остановил. Значит, не слышали ее крика. Отъехав далеко, остановилась. И прижала Джеру к себе. Все извинялась. Плакала.

- Ты пришла. Главное - ты вернулась, - хотел он ей сказать.

Снова тоже придорожное кафе. И тот же мужчина со своей Мушкой.

Кристина вышла из машины. Джера выпрыгнул за ней.

- Какой красавец! Вас любит, так и идет в ногу. Повезло нам, да, девушка? Любят нас и ждут! - откликнулся владелец Мушки.

- Вы сходите внутрь. Купите там сосисок этих, котлет, да чего угодно. И кофе. Мы тут поедим. И они. Я бы сама зашла. Но только... Джера. У нас непростая сейчас ситуация была. Он напуган еще, - робко улыбнулась Кристина.

- Конечно, схожу. Пирушку устроим. Собачью! Вы что плачете, девушка? Шубка порвана? Ничего, не переживайте, отремонтируется! - ответили ей.

- Нет. Я не из-за шубки. Просто. Так сердце стучит, словно выскочит. Как представлю, что могло бы быть. Спасибо вам за поддержку. А теперь будем пить кофе! - произнесла Кристина.

Домой возвращались уже в сумерках. Джера привычно запрыгнул на диван. Кристина обвела взглядом свою маленькую квартирку. Ничего. Она сможет, заработает. Поищет еще варианты. Только такие, где бы на обед - домой. С Джерой гулять. И чтобы никаких командировок. Как же его оставить-то?

- Ничего, милый. Главное - мы вместе. Все у нас будет. Спи крепко. Я всегда буду рядом! - прошептала она, засыпая и прижимаясь к собаке.

Татьяна Пахоменко

0

75

Эту историю рассказала в комментариях одна девушка и она тронула меня до слез

В далёкие 2000 я устроилась на работу в клинику, и мне, как "новенькой" часто приходилось дежурить по ночам. В то время наркоши с огромным энтузиазмом рыскали чем-нибудь эдакое в клиниках. Нам, ветам, очень неуютно было на ночных дежурствах. Однажды поехали работать на бои, там рваный кавказец, еле жив, брюшина открыта, почти оскальпирован, весь в покусах, одним словом, не жилец. Смотрим, нет лежит пёс, не умирает, не воет, не скулит, ничего не просит, смотрит через кровяную корку прямо в глаза. Какие-то мужики заглядывают, на собаку таращатся. Что за дела?
На свой страх и риск решили, что если не умрет, увезем с собой в клинику. Поставили обезболивающее, чтобы не мучился и за работу. А работы - выше ушек! Вот там люди видны сразу, кто есть кто. Хозяин подошёл и вынес псу приговор: "Не оперируйте, я заплачу за утилизацию". Зло такое всех взяло после его слов, что мы решили начать оперировать на месте. С нами был потрясающий мужик, бывший врач военно-полевой хирургии. Взялись за собаку в 6 рук, крови для переливания нет, только физраствор, но анестезиолог свое дело знает. Шили со скоростью звука, полоскали кишки в тазу, заново укладывали кишечные петли, латали кожу на голове, лапах, везде, лишь бы скорее закончить. Вышло лоскутное одеяло, но не до красоты. Живой. Дышит. Всё, поехали по-тихонечку, довезли, перегрузили на пол, на матрас (раньше ночью сами на нем спали), лечились до одури, всё таскали ему домашние вкусняхи, всё заросло, как на собаке, ветром качало, но через месяц он уже выходил гулять на улицу. За это время узнали, что Босс в то злополучный день на спор выходил на бой 10 раз, он не сдох на ринге, поэтому хозяин огреб очень приличную сумму. Стал Бося жить у нас в клинике, для меня это был не первый кавказец, до этого 15 счастливых лет в нашей семье был Мишаня, моя первая лохматая любовь. Бося был на него очень похож огромен, умён, серьёзен, наблюдателен, у нас он оттаял душой, стал играть с мячиком, с палкой, вообщем, боевой пёс наверстывал всё то, чего был лишен раньше. А я лишена страха перед собаками, видимо не доложили, когда господь Бог в мир выпускал, а вот наш Юрий Иванович - золотые руки, боевой офицер,служил в горячих точках, опасался собак, тем более огромных ( он хомяка никогда не держал). Но их прямо тянуло друг к другу, но никто первый шаг навстречу не делал. Выглядел Бося, как Франкенштейн, весь в швах, а между ними куски шерсти, как камыш. Дежурили мы ночью, звонок, я пошла дверь открывать, в глазок смотрю, вижу парень с собачкой, впустила, а зря!

Я полетела сразу в кабинет, метров этак на 5. Юрий Иванович уже в халате, в маске, даже не понял, что это я мимо него пролетела. Зашли трое, стали требовать открыть сейф, Ю.И. прижали нож к горлу. Я сообразила, что нас может спасти только ОДИН Восс. Сказала наркотам, что ключ принесу от сейфа, а сама в комнату к Босе. Шотом возле двери говорю: "Он тебя спас, теперь ты спасай! Они его убьют!" Как он вылетел! В один прыжок оказался между ними тремя и давай им из ж* оп дуршлаки делать. Торнадо! Как пошёл их рвать с выворотом полной пастью, движения на инстинктах, сосредоточен, как на боях, швыряет их, как котят. Наркоши охренели, нож от страха потеряли, гигантский зверюга - монстр, вообще непонятно что за животное, выглядит монстр так, как будто его в мясорубке прокрутили, багровые рубцы везде, швы белые,киллоидные ,вывернутые, в палец толщиной, кое-где ещё бинты, местами клочки серой шерсти, красный глаз(кровоизлияние ещё не прошло), страшилище ужасное - Франкенштейн, и рвет молча, без звука. И только зубы у этого искалеченного зверя белые - белые, крупные - крупные, один к одному, крокодил позавидует. Как давай они, как макаки, скакать по шкафам, по столам, по холодильникам, видят, что не куда прятаться, давай орать: "Спасите! Помогите! Лучше в полицию, чем на тот свет. Люди вы или нет? Уберите зверюгу." Я руки кольцом сделала вокруг шеи, и Босю кое-как увела, просто поняла, что ещё чуть-чуть и мы переступим грань. Твари вдоль стенки просочились и черт с ними. Говорю: " Иваныч, он нас спас, хватит трястись перед собакой, мужик ты или нет, иди надевай на него ошейник и забирай его себе. Всё, хватит вокруг да около ходить, решено, иди". Бедный Иваныч стоит с ошейником в руке ни туда, ни сюда, Бося вышел из комнатушки, посмотрел на него, постоял чуть-чуть, подошёл и сам голову в ошейник засунул. Всё, теперь он хозяйский пёс, он сам так решил. Через год Босс стал красавцем, шерсть закрыла шрамы на шкуре, любовь - шрамы на сердце. Всё у них было хорошо, они нашли друг друга эти два мужика. А наркоши забыли где клиника находится, они рассказывали друг другу городские страшилки, каждый раз с новыми жуткими подробностями, что в клинике, якобы был на лечении после драки с кем-то медведь, и что он на них напал, что его пока там будут содержать какое-то время, что веты на людей его ночами травят, развлекаются, страх и жесть! А мы всем коллективом были этому ужасно рады.

0

76

Человека похоронили ранней весной. Ещё мели снега и лютый ветер свистел холодные песни, но днём… Но днём уже бывало тепло.

Кот и собака шли за траурной процессией до кладбища. Где они потом и остались забытые всеми и никому больше ненужные.

"Ничего" - успокаивал кот пса. Он нас ведь любил, когда жив был. Он наша семья. Папа родной, между прочим. Заботился. Так вот теперь мы его не бросим. Будем тут жить возле него. Чтобы, значит, ничего не случилось. Это теперь наш дом.

"Ты не волнуйся" - сказал он собаке. Я сейчас всё устрою. Мне один кот, который к нам во двор забегал, рассказывал про это место. Так что, я быстро.

Пёс дрожал от холода, голода и страха. Но кот вернулся. Он нашел невдалеке от могилки их папы маленький пригорок, и там большую, глубокую, тёплую нору. Куда и отвёл пса.

"Ну, что я тебе говорил" - хвастался кот. А кормить тебя я тоже буду. Я по дороге разузнал, что тут неподалеку фабрика есть, где всякие мясные изделия выпускают. Ух, там столько вкусностей на мусорке. Никуда не уходи, я сейчас смотаюсь и ужин нам принесу. И убежал.

Пёс заплакал. Куда же я убегу? Некуда мне больше бежать. Да и незачем. Мой человек теперь тут лежит.

Но кот прибежал вскоре, поджимая лапки от холода. Зато в пасти он тащил здоровый пакет с мясными отходами. И налопавшись от пуза, кот и собака заснули прижавшись друг к другу. Им снился их тёплый дом и живой папа, который гладит их.

Днём они дежурили на могилке. Охраняли, значит. Чтобы чего не случилось и никто их папу не потревожил. А ночью уходили в свою нору на пригорке. Только в этот раз, когда кот побежал за мясными остатками случилось такое дело...

Пробежав от их норы метров двадцать, он оказался окруженный шестью котами на развилке между двумя аллеями.

"Наше место. Ходят здесь, чужие. Вали отсюда. Сейчас мы тебе всю шерсть выдернем."

Коты медленно приближались В их глазах горел злобный огонь.

"Ну, вот и всё"- подумал кот. Кто же теперь будет этого собачьего недотёпу кормить? Как ему сообщить, что я не сбежал от него, а погиб? Жаль его, останется совсем один. И закрывая глаза он жалобно пискнул.

Месть летела на крыльях. Точнее, на четырёх крепких собачьих лапах. Они почти не касались холодных луж. Месть неотвратимо приближалась. И когда коты уже собирались вонзить клыки в пришельца, огромный пёс выскочив в круг схватил клыками одного из котов и швырнул его со всей силы назад. Тот шмякнулся о надгробную плиту и пискнув от ужаса бросился наутёк.

Второй кот позволив себе зашипеть на страшного пса улепётывал с прокушенной лапой. Оставшиеся четыре бросились по сторонам.

Пёс схватил зубами за шкирку своего кота и помчался вместе с ним к норе.

Там, опустив его прилёг отдохнуть. Кота била мелкая, противная дрожь.

"Ну, ты. Ну, ты, это. Я. Ну, сам понимаешь" - сказал он и прижался к своему собачьему другу.

Теперь будем вместе ходить за едой-ответил пёс, и они заснули согревая теплом друг друга.

Женщина получила письмо от брата о его смертельной болезни и о единственной просьбе. Прочитав письмо, она бросилась в аэропорт. Сестра и брат не общались двадцать лет. Ссора по поводу… Да чёрт его помнит по какому поводу. Уже давно никто не помнил этого. Но никто и не хотел первым начать общение. Гордые они, видите ли. Так вот и случилось.

А последняя весенняя метель замела маленький аэропорт в маленьком городке, где жила женщина. Так что, она опоздала всего на один день. Всего на один. Она стояла над могилой брата и плакала. В руках у неё была фотография. Кота и собаки. Это и была последняя просьба её брата.

Женщина поклялась на его могиле, что найдёт их чего бы ей это не стоило. Это было всё, что она могла сделать. И она начала поиски.

Обходила дворы и магазины, показывая фото парочки. Объездила все приюты, обещая награду тому, кто найдёт пса и кота. Но те, как сквозь землю провалились. Женщина приезжала на могилку, чтобы рассказать брату, как продвигаются поиски и уверяла его, что не бросит дело, пока не найдёт его единственных друзей.

"И чего эта злая тётька там болтает на могилке нашего папочки?" - сердился кот. "Ходит и ходит. Давай как выскочим, как напугаем её. А ещё лучше укусим, чтобы не тревожила его."

"Нет" - возражал пёс. "Ты смотри, какое у неё лицо хорошее, доброе. Не может она быть злой тётькой. Да и разговаривает с нашим папой. А ему наверное хорошо от этого. Не будем прогонять её."

"Ладно" - сказал кот. "Я вот весь изнервничался, аж проголодался. Ты пока посторожи, чтобы она чего плохого не сделала, а я быстренько за едой смотаюсь. Не бойся за меня. Всё будет в порядке". И кот помчался за мясными остатками.

А пёс смотрел на злую тётьку, и ему так захотелось подойти и потереться об неё.

"Ну подойду. Ну что она мне может сделать? Ну ударит, накричит, прогонит. А может даст чего вкусного? Кот прибежит, а я уже с ужином" - мечтал пёс. "А то, может она меня и погладит." И не справившись со своими мечтами, он вышел из норы и тихонько поскуливая от страха, опустив низко к земле голову и помахивая хвостом, приблизился к злой тётьке. Он смотрел на неё снизу-вверх извиняющимся и виноватым взглядом.

Тётька обернулась и вскрикнула.

"Боже мой. Боже мой. Это ты! Как я счастлива".

И она бросившись к псу, обняла того. Пёс не успел испугаться и убежать. Он почувствовал, как теплые, пахнущие чем-то вкусным руки обняли его и в мокрый нос поцеловали. Пёс заскулил, заплакал и прижался к злой тётьке.

"А где? А где же кот?" - спросила та. "Где он?"

"Точно. Точно" - подумал пёс. "Сейчас!" - гавкнул он доброй тётьке.

Он вырвался из её объятий, и бросился по направлению к мясной фабрике. Потом остановился и пролаял, чтобы тётька ждала его тут и никуда не уходила.

Она махнула ему рукой. Она всё поняла.

Через пару минут пёс вернулся, неся в зубах кота мотылявшегося во все стороны. Он выставил вперёд когти и верещал на всё кладбище, что сейчас, сейчас, вот только поставят его на лапы, и он всем покажет. "Ой мамочки" -причитал кот, меня тошнит уже.

Вдруг вместо лап он оказался на руках, и его, погладив, сказали – "Ну вот я вас и нашла. А не зря мне казалось, что всё время на меня кто-то смотрит. Как вот с тобой разговаривала" - объясняла она брату, обращаясь к могиле. "Так мне и казалось, что это ты на меня смотришь. А это видишь – твои питомцы были."

Кот толкнув добрую тётьку головой снизу-вверх в подбородок громко замурлыкал.

"А вот он. Вот он" - и кот показал на пса лапой. "Вот он меня всё время в зубах таскает, и меня потом тошнит. А ещё, ещё он ругается матерно иногда, и плачет во сне."

"Ябеда" - сказал пёс улыбаясь, и встав на задние лапы лизнул кота-ябеду в холодный нос. Тот поморщился и прижался к тётьке. Та вытащила поводок, с которым никогда не расставалась за время поисков, и пристегнув ошейник пса пошла в сторону городского вокзала. А кот на её руках не переставал мурлыкать и жаловаться.

Жалобщик, такой, понимаешь. Пёс шел рядом и с гордостью смотрел вокруг, время от времени комментируя котячьи жалобы.

Они ехали домой. Они были счастливы. Все."

Олег Бондаренко

0

77

СЛАДКАЯ МЕСТЬ

Дом был построен. Жильцы съезжались. Машины выгружали мебель, а грузчики потели поднимая её на верх. Но никто не ходил друг к другу в гости. Давно прошли те времена, когда соседи были вроде родственников и тарелка со сладким пирогом переходила из квартиры в квартиру вместе с детьми и смехом. Теперь квартиры стали крепостями ощетинившимися замками, глазками и домофонами.
Жильцы расселившись закрылись друг от друга дверями и мир разделился на то, что снаружи и то, что внутри. И встречались они только выгуливая своих собак или садясь в машину на парковке. Вот точно так выгуливали маленького щенка бигля. Все собаки как собаки, когда их выводят первым делом стремятся вырваться из рук хозяина и покусать друг друга, соседей, проезжающих велосипедистов или котов, а этот был прямо ни от мира сего.
Как только хозяйка выходила с ним на площадку для выгула собак, которую почему то раньше называли парком, щенок тут же бросался искать кота. Да, да именно кота и именно не покусать. Это был первый, которого он увидел и это была любовь на всю жизнь. Бедный дворовой котище жуткого вида, соответствующего запаха и самого скверного характера не знал куда деться от этого позора.
Маленький щенок набрасывался на него и никакие оплеухи шипение и когти не могли отвадить его. Он облизывал грязного, серого кота падал на него своим мягким животом, а потом ложился рядом и лизал бандита, который готов был провалиться сквозь землю. Потому что, какой же ты гроза всего района, когда тебя обслюнявливает щенок бигля?
Хозяйка орала и шлепала непослушную собаку. Но видимо боги решили, что это особый случай и вскоре женщина выйдя на улицу со щенком уже не пыталась оттянуть его от грязного кота, самой бандитской наружности, а выносила тому кусочки курицы и спокойно ждала, пока бигль выдавал бедному коту очередную порцию ласки. Да и кот стал воспринимать всё это, как осознанную необходимость. Ну что ты поделаешь- думал он, у каждого свой крест, мой – это вот этот щенок, ничего подрастёт, научу лазить по деревьям и гонять котов.
Дождливым осенним утром кошачья морда, как всегда сидел рано с утра и ждал хозяйку со щенком и с кусочками вкусной курочки. Как получилось так, что бигль сорвался с поводка и бросился метаться по парковке кот не знал, но хозяйка почему то перепутав направления побежала в другую сторону. Возможно её ввел в заблуждение лай с другой стороны двора? Тормоза резко взвизгнули и из нового мерса вышел человек плюющийся матом, потом он достал длинную толстую палку и со всего маха ударил несколько раз щенка по голове и спине.
Бигль упал на спину и заскулил, а потом захрипел. Хозяин мерса поспешно сел в машину и скрылся. А кот подойдя к своему товарищу смотрел как угасает та веселая искра жизни в глазах, которая не давала ему обижаться на проделки щенка. Потом он повернулся и побежал. Он не стал ждать хозяйку. У него было очень важное дело.
Хозяин мерса жил в соседнем доме. Коту не пришлось долго искать. Просто надо было точно рассчитать время, когда человек убивший его щенка будет выходить из подъезда. Кот несколько дней сторожил и внимательно изучал расписание убийцы бигля. Он готовился. Не спрашивайте меня, как он забрался по отвесной стене на высоту второго этажа. Не спрашивайте, как он притаился там и ждал надеясь безошибочно определить свою цель.
Но серый мститель упал на голову хозяина мерса и не помогли ему ни толстая палка, ни высокий рост и наглый вид. Когти серого разорвали глаза как спелые помидоры, а задние лапы рванули шею позади головы, почти достав до позвоночника.
Дикий вопль, фонтан крови и животный визг доносились из клубка мяса в который превратился человек, посмевший поднять руку на щенка бигля – единственного друга серого вонючего и грязного бандитского кота, который уносил свои окровавленные лапы в то место, откуда он и пришел.
А назавтра серый сидевший посреди унылого осеннего дождя вдруг не поверив своим глазам увидел летящего к нему перевязанного, но всё такого же веселого и живого щенка бигля. И серый кот впервые в своей тяжкой жизни ответил. Он лизнул мокрую от дождя собачью морду...

Олег Бондаренко

0


Вы здесь » Agatico - форум любителей животных » Библиотечка » рассказы о собаках или........ записки сумасшедших собачников.........


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC